Страница 12 из 55
Но моему волку было плевать, о чём просила её мать.
Внутри него что-то щёлкнуло. Он просто раскрыл пасть и со всего маху клацнул зубами.
Камень раскрошился.
И в ту же секунду Волка отбросило назад.
Во рту горечь, язык пёк огнём, словно он наглотался раскалённых углей. Он начал яростно фыркать, выплюнул осколки на траву, облизал морду, потёр лапой пасть.
А меня накрыло волной.
Запах.
Лес после дождя и спелая земляника.
Её запах. Запах той девочки из роддома. Моей Истинной.
Барьер рухнул. Тридцать лет пустоты заполнились за одну секунду. Связь ударила с невероятной силой. Моя. Моя. Моя.
Она была в шоке. Вскочила на ноги, отшатнулась.
— Серенький, что ты наделал?! — она схватилась за шею. На ней теперь болталась просто верёвочка.
На земле, в траве, валялись чёрные крошки камня. И между ними я увидел маленький, пожелтевший от времени осколок.
Кость.
Внутри этого камешка была кость?
Волк тоже увидел. Он понюхал. Пахло оборотнем. Другим волком. Чужаком. Это какое-то колдовство? Маскировка? Проклятие?
Она опустилась на колени, хотела собрать кусочки.
Волк зарычал. Низко, предупреждающе. Не пустил её.
— Серенький, ты чего?! — она посмотрела на него с испугом.
Он схватил осколки пастью, игнорируя боль, и потащил их к реке. Зашёл в воду по брюхо и выплюнул.
Кусочки обожгли язык и нёбо. Из пасти начала течь тёмная кровь. Он жадно мыл морду в воде, фыркал, тряс головой.
Она стояла на берегу, прижав руки к груди.
Я тоже был в шоке. И я был внутри, и ничего не мог поделать. Пока волк пытался промыть ожоги, я орал ему:
«Выпусти меня! Нам надо поговорить с ней! Это она! Понимаешь?! ОНА!»
Не реагировал. Пытался силой подавить, вытолкнуть его. Не давал. Зараза упёртый. Огрызался внутри моей головы, скаля клыки.
Потом он вышел на берег, отряхнулся, разбрызгивая воду с кровью, и лёг перед ней на живот, поджал хвост и заскулил. Тихо и жалобно.
Она замерла. Смотрела на его окровавленную морду. Страх в её запахе сменился жалостью. Она медленно опустилась на колени прямо в мокрую траву.
— Поранился? — прошептала она, протягивая руку. — У тебя кровь... Больно?
Села рядом, не боясь ни крови, ни клыков, и начала осторожно гладить его по голове. Волк закрыл глаза. Вроде она уже не злилась за разбитый кулон.
Через полчаса волк встал, стряхнул с лап песок. Она тоже поднялась. Пошли домой.
«Выпусти меня к ней, — просил я его, уже без злобы, просто устало. — Нам надо поговорить. Я должен ей всё объяснить».
Не пускал. И злился на меня. Огрызался, скалил клыки.
И тут до меня дошло.
Получается, он всё это время чувствовал её. Каждую секунду. Он знал, что она — его пара. Он знал, что она умирает.
Но как? Почему не учуял я? Почему этот проклятый камень прятал её от меня, но не от зверя? И что за кость была внутри?