Страница 5 из 56
Глава 3. Утешение
Они ведут меня через анфиладу комнат. Я не запоминаю дорогу. Я вообще мало что сейчас замечаю, кроме тепла их рук — Май держит меня за руку, и его большой палец выводит медленные круги по моей ладони. Жан поддерживает под локоть, и от его прикосновения по предплечью бегут мурашки. Они идут, заслоняя меня с двух сторон, как живая стена, как защита от всего мира.
Спальня оказывается огромной. Кровать под балдахином, застеленная тёмно-бордовым покрывалом, — такая широкая, что на ней поместились бы четверо. Тяжёлые портьеры задёрнуты.
Я стою посреди комнаты и не знаю, как себя вести. Слёзы ещё не высохли на щеках, но внутри уже происходит странное. Страх и боль отступают, сворачиваются клубком где-то глубоко, а на их место приходит волнующее, тёмное и сладкое ожидание. Поцелуй Мая был таким потрясающим, и теперь мне хочется продолжения.
Май закрывает дверь. Жан останавливается у камина. Он опирается локтем о мраморную полку и смотрит на меня. Его золотые глаза в полутьме светятся, как угли. В них больше нет той ледяной отстранённости, что встретила меня на пороге, только глубинный, древний драконий голод, я чувствую его кожей и мое тело само отзывается на его желание.
Май подходит ближе. Не спеша, как хищник, который знает, что добыча никуда не убежит. Но от его близости мне снова становится спокойно.
— Мы не сделаем ничего, чего бы вы сами не захотели, — говорит он негромко. Его голос обволакивает, как подогретый мёд. — Вы слышите, Ариана? Ничего.
Я киваю. В горле пересохло так, что я не могу выдавить ни слова.
— Но если вы позволите... — он делает ещё шаг, и теперь между нами не больше ладони, — мы хотели бы утешить вас так, как вы этого заслуживаете.
— Вы едва меня знаете, — шепчу я.
— Мы знаем достаточно, — голос Жана раздаётся от камина — низкий, с хрипотцой, уже не скрывающий его возбуждения за ледяной маской. — Вы — самая красивая женщина, которая когда-либо переступала порог этого дома.
Май поднимает руку и касается моей щеки. Большой палец скользит по скуле — медленно, стирая остатки слёз.
— Можно? — спрашивает он, наклонясь к самому моему лицу.
Я киваю.
И он целует меня.
Его губы двигаются неторопливо, словно пробуют на вкус дорогое вино. Он целует меня так, будто у нас впереди целая вечность — и он намерен потратить её всю на этот поцелуй. Я чувствую тепло его дыхания, чувствую, как его рука скользит по моей шее, по плечу, по талии — и замирает на пояснице, прижимая меня ближе.
Сзади раздаются шаги. Жан отходит от камина. Я чувствую его приближение каждой клеточкой тела — воздух позади меня нагревается, густеет. Он останавливается, приблизившись вплотную. Не прикасается. Просто стоит. И от этой близости без прикосновения все мое тело изнемогает от истомы.
А потом его горячие ладони ложатся на мои плечи.
По телу пробегает дрожь. Не от страха. От желания — острого, внезапного, как удар молнии.
Май разрывает поцелуй и смотрит на меня. Его глаза потемнели, дыхание стало глубоким и прерывистым.
— Вы даже не представляете, — шепчет Жан мне на ухо, и его дыхание обжигает, — какая вы красивая. Ваше тело — это произведение искусства. Каждый изгиб. Каждая линия. Каждая ямочка и складочка. Такая сладкая, такая желанная.
Его губы касаются моего виска, очень нежно. А потом скользят ниже. К скуле. К уголку рта. Он целует меня там, где только что были губы Мая, и от этого голова идёт кругом.
Май в это время наклоняется к моей шее. Его губы скользят по нежной коже под ухом, находят место, где бьётся пульс, и прижимаются к нему — горячо, влажно. Я издаю протяжный стон. Он целует, лижет, слегка прикусывает, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается в ожидании продолжения.
Они оба целуют меня одновременно с двух сторон. Шея, плечи, ключицы горят от прикосновений горячих губ и языков. Я зажата между двумя горячими телами, двумя источниками жара. Их руки скользят по мне — Май гладит мой живот, Жан ведёт ладонями по бокам, по рёбрам, поднимается выше. Я теряю ощущение границ — где заканчиваюсь я и начинаются они. Мы — одно целое. Живое, дышащее, пульсирующее, изнемогающее от желания существо.
— Мы разденем тебя сами, — шепчет Май, и от «тебя» вместо «вас» по телу растекается тепло. — Ты хочешь этого?
— Да, — выдыхаю я. — Да, хочу.
Их пальцы работают слаженно. Май распускает шнуровку моего корсажа и запускает под него руку. То же самое делает Жан. Их руки встречаются посередине, и они вместе распахивают ткань. Мои плечи обнажаются. Платье скользит вниз, моя грудь освобождается — тяжёлая, полная, с крупными тёмными сосками.
Май наклоняется и целует ложбинку между моих грудей. Его губы горячие, влажные, и от этого прикосновения я выгибаю спину, хватаясь за его плечи. Жан в это время целует моё обнажённое плечо, ведёт губами по ключице, и его руки ложатся на мою талию, сжимают мягкую плоть.
— Мягкая, — шепчет он мне в шею. — Тёплая. Восхитительная. Это же совершенство. Это то, о чём я мечтал.
От его слов мне хочется плакать. От переполняющего чувства, что меня наконец-то видят. И желают.
Май берётся за край моей юбки и тянет вниз. Медленно. Ткань скользит по бёдрам, задерживается на миг, а потом падает к моим ногам. Жан опускается на коени и снимает с меня туфли — одну, другую. Его пальцы обхватывают мои щиколотки, гладят подъём стопы, и от этого прикосновения я дрожу.
Я стою перед ними без одежды. Пышная. Полная. Со складками на боках, с мягким животом, с полными бёдрами, на которых от резинки чулок остаются следы. Всё, что я привыкла прятать под свободной одеждой, — сейчас выставлено напоказ.
Но их глаза говорят мне, что прятать нечего.
Май издаёт тихий стон.
— С ума сойти, — выдыхает он.
Май приникает губами к моей груди, и я вскрикиваю. Его рот горячий, влажный, жадный. Он целует, лижет, обводит языком сосок — медленно, мучительно медленно, — а потом втягивает его в рот и посасывает.
Жан подхватывает меня сзади, потому что мои колени подкашиваются в этот момент. Его руки ложатся на мою грудь, перебирают, сжимают — нежно, но настойчиво. Он прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в мой зад.
— Ты чувствуешь, что делаешь со мной? — шепчет он мне в ухо. — Чувствуешь?
— Да, — выдыхаю я.
Май отрывается от моей груди и смотрит на меня снизу вверх. Его губы блестят. В глазах — чистое золото.