Страница 8 из 110
— Резервный накопитель у меня. Внешние ключи отозваны, сеансы завершены.
— Правильно.
От него это не прозвучало одобрением. Скорее отметкой в списке.
Феликс откинулся на спинку кресла.
— Мы уходим в технические детали из-за личного конфликта. Давайте закончим деловую встречу, а потом проверим журналы.
— Техническое согласие и есть деловая встреча, — ответил Роберт. — Без него обсуждать остальное бессмысленно.
Я не поблагодарила. Он не защищал меня. Он защищал сделку от материала, который мог оказаться чужим. Именно так и должен был поступить человек на его месте.
— Раз уж мы всё равно сидим, — продолжил он, — полезно понять, из-за чего возникла спешка. Готовая линия «По себе» растёт по выручке и теряет на возвратах. Малые партии дороги. Почти каждое третье изделие после покупки приходится дорабатывать вручную либо принимать обратно из-за посадки. Индивидуальное направление прибыльно, но его объём ограничен временем специалистов. Нельзя обещать сети поставки, сохраняя нынешний процесс без изменений.
— Никто не спорит, что готовую линию надо перестраивать, — сказала я. — Но её возвраты выросли после того, как коммерческий отдел ускорил выпуск весенней капсулы и сократил испытания.
— Сроки сокращались вместе, — вмешался Феликс.
— Я согласилась на меньшую партию. Не на меньшее число посадок.
Роберт перелистнул расчёт.
— Здесь другое решение. Индивидуальное ателье становится лабораторией. Основные специалисты переводятся на разработку базовых рядов, обычные заказы ограничиваются.
— Тогда через год у лаборатории не останется материала для работы, — сказала я.
— У вас есть архив.
— Архив показывает, что подходило женщине в прошлом. Тело меняется. Материалы меняются. Конструкция живёт только пока мы продолжаем примерять, спрашивать и исправлять.
— За это платит небольшое число клиенток, а развитие нужно всей компании.
— Небольшое число клиенток создало имя, которое вы собираетесь поставить на массовую коробку.
Он прищурился. Не оскорблённо, а внимательнее.
— Поэтому я и приехал. Но в присланных материалах ваша роль описана иначе: вы оставляете за собой разработку, а управление готовой линией передаёте новой команде.
— По присланной модели я ещё и согласовала документ, которого не видела.
— Это мы уже установили как спорный факт.
— Для меня он не спорный.
— Для проверки спорный. Вы говорите одно, система показывает другое.
Мне не понравилась его точность. Ещё меньше мне понравилось, что он был прав. До журнала доступа моё возмущение оставалось заявлением, а не доказательством.
Сабина снова включила экран, но оставила слайд со схемой.
— Можно не ломать проект из-за одной отметки, — сказала она. — Кампания готова, фабричный слот оплачен, магазины подтвердили тест. Мы можем отдельно перепроверить доступ и сегодня обсудить продукт.
— Вы входили под временной учётной записью? — спросил Роберт.
Она посмотрела на Феликса.
— Мне дали ключ к рабочим материалам кампании.
— Кто?
— Феликс. Для подготовки презентации.
— Вы видели личный архив?
— Нет. Я работала с готовой линией и подборкой образов.
— Почему учётная запись была активна ночью?
— Потому что у нас дедлайн. Я закончила презентацию после полуночи.
Феликс повернулся к ней.
— Ты уехала раньше одиннадцати.
— Из ателье. Потом работала дома.
Их короткий обмен подтвердил больше, чем любой рассказ о примерочной. Они знали рабочие графики друг друга, доступы и то, кто где продолжал ночь. Роберт посмотрел сначала на них, затем на меня.
— Какой личный конфликт имеет в виду Феликс?
— Это не относится к пилоту, — сказал муж.
— Относится, если влияет на доступ и решения, — ответила я. — Сабина состоит с коммерческим директором в отношениях, которые от меня скрывали. Одновременно он обещал ей роль и долю в новом направлении. Вчера она использовала вещь из моего закрытого шкафа. Ключ был у Феликса.
Сабина побледнела, но не опустила голову.
— Про долю есть договорённость после выполнения плана. Не условие «Контура».
— Нам о ней не сообщали, — сказал Роберт.
— Потому что это внутренняя мотивация, — объяснил Феликс. — И я прошу не превращать личную ошибку в основание уничтожить работу команды.
Нонна до этого листала перечень конструкций. Теперь подвинула его к Роберту.
— Пока вы решаете, насколько личная связь коммерческого директора личная, объясните один пункт. Здесь написано: «масштабирование индивидуальных лекал пропорциональным изменением».
— Это формулировка презентации, — сказал он.
— Я вижу. Кто из присутствующих умеет отличить градацию базовой конструкции от увеличения картинки?
Сабина поджала губы.
— Мы говорим об автоматизированной адаптации.
— Значит, никто.
— Я не конструктор, — ровно ответил Роберт. — Но знаю, что размерный ряд требует отдельных образцов и испытаний. В техническом приложении они предусмотрены.
— В техническом приложении стоят наши коды без подтверждённого права на передачу и производственного согласования, — сказала Нонна. — Пока это не план испытаний, а дорогой способ испортить ткань.
Уголок рта Роберта едва сдвинулся. Нонна заметила и посмотрела на него так, что улыбка не получила развития.
Феликс закрыл папку ладонью.
— Хватит. Мы проверим отметку, вернём доступ и продолжим. Роберт, вам не нужно участвовать в семейном разбирательстве.
— Уже участвую, — сказал тот. — Вы передали нам материалы через процесс, который совладелица отрицает. У вас не раскрыт конфликт интересов. Это риск не вашей семьи, а нашей сделки.
Он разблокировал телефон и попросил электронные адреса всех участников. Через минуту на моём экране появилось письмо с темой «Приостановка пилотного проекта».
Я прочитала его вслух. «Контур» прекращал приём новых файлов, изолировал уже полученный пакет и останавливал подготовку магазинов до подтверждения полномочий, авторских прав и цепочки доступа. Все журналы следовало сохранить. Любое удаление или изменение документов после получения уведомления фиксировалось отдельно.
— Вы не можете заморозить нашу работу, — сказал Феликс.
— Вашу не могу, — ответил Роберт. — Могу заморозить нашу. Что и сделал.
— Фабрика ждёт решения сегодня.