Страница 60 из 110
Сабина сжала губы, но прочла новый лист.
Эльвира встала.
— Я останусь?
— Только если хотите, — ответила Сабина. — Там может быть моя личная переписка.
— Тогда не останусь. Чужого мне уже хватило.
Она убрала телефон в сумку.
— Жанна, если появится третье требование, я сначала звоню Аде.
— Да.
— И не плачу. Это я помню без памятки.
После её ухода дверь закрыли. Сабина сама разблокировала телефон и открыла диалог с Тимуром. Демьян сверил внутренний номер контакта, время сообщения о страховочной копии и исходные служебные данные экспорта. Они совпали.
В сохранённом манифесте временного хранилища находился отдельный раздел производных файлов. На экране отображались только номера, размеры и маленькие служебные предпросмотры. Демьян прокручивал список, не открывая ни одного объекта.
Сабина резко протянула руку к ноутбуку.
— Остановите.
Демьян убрал пальцы с клавиатуры.
Она смотрела на один из маленьких кадров. Мне с моего места были видны только тёплое пятно кожи и тёмный край изображения.
— Это я, — сказала Сабина.
Никто не переспросил.
— Вы уверены? — спросил Демьян.
— Я снимала этот ролик для Феликса. Он не имел отношения к кампании. Я отправила его в личной переписке. На мне тот же браслет, и это моя спальня. Ошибки нет.
— Разрешаете зафиксировать номер производного файла и сравнить его с сообщениями на вашем телефоне без воспроизведения ролика?
— Да. Сам ролик не включать.
Она продиктовала согласие, Ада внесла его в протокол. Демьян закрыл предпросмотр серым полем, оставив на экране только номер объекта и контрольную сумму.
Телефон Сабины завибрировал у неё в руке.
Новое сообщение пришло в тот же диалог.
Она прочла молча, потом положила аппарат экраном вверх. В сообщении был тот же маленький кадр и текст Тимура:
«Передашь проверке личный чат — полный ролик уйдёт туда же, куда файл Ордынцевой. Это отдельный расчёт».
Сабина побледнела. Не заплакала и не попросила меня отвернуться. Только несколько раз провела большим пальцем вдоль края чехла.
— Он написал сейчас, — сказала она.
— Не отвечай, — сказала я. — И не пересылай нам.
— Я знаю порядок.
— Тогда решай, передаёшь ли телефон.
— Передаю.
Перед отключением связи она написала Феликсу только два слова: «Приезжай сейчас». Демьян отметил время сообщения, но не включил этот диалог в объём копирования.
Я не обняла её. Не сказала, что понимаю, потому что одинаковый способ унижения не делал наши отношения одинаковыми.
— У тебя будет тот же объём осмотра, что у Эльвиры, — сказала я. — Один диалог, вложение и служебные данные за указанный период. Остальное закрыто.
Дверь открылась. Ада не успела остановить Феликса.
Он вошёл быстро, увидел телефон на столе и направился к Сабине.
— Дай мне.
Она подняла голову.
— Зачем?
— Там наша личная переписка. Я свяжусь с Нестором и сам передам нужное.
Он протянул руку. Я встала между столом и Феликсом.
— Не трогай её телефон.
— Жанна, это касается и меня.
— Тогда дашь объяснение со своего устройства. Этот телефон принадлежит Сабине.
— На нём материал, который она отправляла мне.
— Это не даёт тебе права забирать оригинал сообщения с угрозой.
— Я не собираюсь ничего удалять.
— В прошлый раз ты тоже называл изменение отчёта подготовкой к проверке.
Его рука опустилась.
— Сабина, — сказал он. — Ты понимаешь, что они скопируют всю нашу переписку?
— Нет, — ответил Демьян. — В согласии указан один диалог с Тимуром и связанное вложение. Ваша переписка не входит. Если технически отделить выбранные данные не получится, работа остановится.
Феликс посмотрел на Сабину.
— Я могу обеспечить отдельного специалиста.
— Ты уже обеспечивал Тимура, — сказала она.
После этого он отошёл от стола.
Сабина подписала такую же опись, как Эльвира. Модель, номер, состояние, время, границы осмотра. Разблокировала телефон сама, перевела его в режим без сети и положила в пакет. Демьян заклеил клапан при ней.
— Это не означает, что я отказываюсь от своих требований к проекту, — сказала Сабина мне.
— И не означает, что я обещаю тебе иммунитет. Сейчас сохраняем доказательство. Остальное решается отдельно.
— Хорошо.
Феликс остался у двери. Ни телефона, ни пакета ему не дали.
Пока снималась ограниченная копия диалога Сабины, Демьян вернулся к техническому идентификатору уменьшенного файла Эльвиры. Идентификатор содержал не имя человека, а номер задачи и метку расчётного проекта. По запросу проверки провайдер передал карточку оплаты именно этой задачи. В ней были номер счёта, дата зачисления и плательщик из банковского уведомления провайдеру. Доступа к чужому банку у Демьяна не было, и он его не изображал.
Плательщиком была не «По себе» и не «Ракурс Медиа». Счёт хранилища оплатило ООО, которое в наших документах значилось рекламным подрядчиком марки «Линия» Ядвиги Браницкой. То же название стояло в приложении к её заявке на участие в сорванной съёмке.
— Это доказывает, что Ядвига отправила сообщение? — спросила Нонна.
— Нет, — ответил Демьян. — Платёж связывает расчётный проект с фирмой, работавшей на её марку. Кто пользовался проектом и кто создал учётную запись отправителя, устанавливается отдельно.
Рядом с карточкой оплаты в сохранённом манифесте лежал ещё один файл. Не фотография и не видео. Таблица из семи строк.
Демьян открыл только заголовки и номера, не содержимое карточек. Все семь внутренних номеров совпали с номерами карточек женщин, которых мы предупредили после первого требования Эльвире.
Последняя колонка называлась «сумма повторных заказов». Строки шли от большей к меньшей.
Вверху таблицы стояло: «Сегмент: семь максимальных значений».