Страница 57 из 110
— По процедуре презентация и реестр объектов.
— Я спрашиваю не по процедуре. Вы открывали хоть один личный файл?
Роберт замер.
Пауза была короткой. Человек у окна мог бы не заметить. Я заметила, потому что несколько часов назад слышала, как он дышит перед тем, как войти в меня. Тогда он спрашивал прямо и ждал моего ответа. Сейчас дыхание задержалось на полуслове.
— Нет, — сказал он.
Я не отвела взгляда.
— Ни одной записи, где можно узнать женщину?
— Нет.
— Ни моей?
— Нет.
Ответ прозвучал ровнее первого.
Я посмотрела на дату возле его подписи, потом на него. У меня не было журнала комнаты данных. Не было времени открытия. Не было имени файла. Одна пауза не становилась доказательством только потому, что мне не понравилась.
— Почему вы задумались?
— Вспоминал, какие объекты открывались до карантина.
— И вспомнили?
— Да.
— Хорошо.
Он нахмурился.
— Это не похоже на «хорошо».
— Это означает, что я услышала ваш ответ.
Я допила холодный кофе. Он был горьким, но выливать его означало вставать.
Роберт взял телефон, не разблокируя.
— Я запрошу у службы безопасности исходный реестр контейнера и полный список действий в комнате данных.
— Запросите через Демьяна. Вы отвели себя от проверки.
— Да.
— И не предупреждайте заранее сотрудника, который формировал выписку.
— Согласен.
— Оригинал приложения пока у Сабины. Нужно забрать его с описью, не из рук в руки между заинтересованными людьми.
— Согласен.
Я встала. Халат распахнулся у колена. Вчера Роберт видел меня без него, и всё же сейчас отвёл глаза, пока я завязывала пояс. Не из притворной скромности. Разговор изменил расстояние быстрее одежды.
— Жанна.
— Что?
— Ночь не была частью проверки.
— Для меня тоже.
— Я не жалею.
— Я тоже не жалею. Это не делает вашу подпись меньше.
— Не делает.
Я ушла одеваться в ванную. Надела вчерашнее бельё и блузку. Ткань помялась на спине. Другой одежды у меня здесь не было.
Роберт снял с вешалки моё пальто. Он не улыбался. Я сама коснулась его запястья у двери. Не для прощения и не для проверки пульса. Мне всё ещё хотелось прикоснуться к человеку, чьему ответу я уже не могла доверять без журнала.
Роберт накрыл мои пальцы ладонью и отпустил первым.
До ателье мы поехали в одной машине. В такси я держала телефон в сумке и не открывала приложение снова. Роберт смотрел в окно.
У входа Роберт сказал:
— Я дождусь Демьяна в переговорной.
— Сначала телефон отдаём ему вместе.
— Хорошо.
Ада встретила нас у стойки с трубкой у уха. На столе перед ней лежали раскрытый журнал записи, стопка карточек и три листа с крупным словом «ОТМЕНА».
— Я понимаю, — говорила она. — Нет, убеждать вас не буду. Могу отметить, что вы хотите забрать готовое изделие и прекратить дальнейшую работу. Карточку до завершения проверки мы не уничтожаем, но доступ к ней закрыт. Да, пришлём порядок письменно.
Она положила трубку и сразу записала время.
— Доброе утро, — сказала я.
— Хотелось бы.
Телефон снова зазвонил. Ада посмотрела на номер и не взяла трубку сразу.
— С половины девятого отменяют примерки. Не переносят. Именно отменяют.
— Сколько?
Она показала на листы.
— Эти подтверждены письменно. Ещё две женщины обещали прислать заявления. Одна забирает готовый заказ, но просит больше ей не звонить.
— Причина одна?
— Утечка. И вот это.
Ада развернула ко мне свой рабочий планшет. На экране была реклама марки «Линия». В левом верхнем углу стояло имя Ядвиги Браницкой. Под ним крупно: «Безопасная альтернатива после чужих ошибок».
На светлом фоне виднелся тёмный женский силуэт в боди. Лица не было. Тело собрали из ровных графических пятен, поэтому возраст, кожа и настоящая фигура исчезли. Зато под грудью проходила диагональная линия. Она заканчивалась у правого бока именно там, где мы с Нонной оставили контрольный переход на промежуточной версии.
Ниже обещали запись без фотографий, «проверенные размерные решения» и скидку женщинам, которые откажутся от незавершённого заказа у другого производителя. «По себе» не называли. Не требовалось.
— Откуда это у вас? — спросил Роберт.
— Клиентка прислала, — ответила Ада. — Ей показали рекламу утром. Потом ещё одна сказала, что видела ту же картинку в городской группе.
— Они получали прямые сообщения? — спросила я.
— Пока никто не сказал. Только реклама и ссылка.
Роберт не потянулся к планшету.
— Сделайте снимок экрана с адресом, временем и данными рекламодателя. Ссылку отдельно. Не переходите по форме записи.
Ада посмотрела на меня.
— Делайте. Потом отдайте Демьяну.
В швейном зале сотрудницы почти не разговаривали. Возле доски заказов Нонна снимала цветные карточки отменённых примерок и складывала их в прозрачный карман.
— Приехали, — сказала она. — Хорошо. У нас появилась женщина, которая умеет извлекать пользу даже из чужого позора.
Я показала ей рекламу.
Нонна надела очки и увеличила силуэт двумя пальцами.
— Не трогай больше экран.
— Почему?
— Хочу принести журнал.
Она ушла в конструкторскую и вернулась с папкой промежуточных версий. Бумажный журнал оставался у нас, хотя файлы спорного пакета давно разошлись по чужим серверам. Нонна раскрыла страницу РГ-12. На вклеенной полосе была проведена та самая диагональ, которую мы позже перенесли к боку.
Нонна положила планшет рядом с журналом, не пытаясь подогнать масштаб. Указала на три видимые детали: начало линии под грудью, контрольный излом и конец у боковой детали. В утверждённой версии мы изменили каждую. На рекламном силуэте сохранилось именно раннее сочетание.
— Силуэт можно нарисовать похожим случайно, — сказал Роберт.
— Можно, — ответила Нонна. — Но этот излом был нашей ошибкой. На утверждённой версии его нет. На съёмке Ядвига видела промежуточный образец и знала индекс.
— Этого недостаточно, чтобы доказать источник рекламы, — сказала я.
— Я не доказываю. Я показываю, что она продаёт.
Телефон у Ады зазвонил снова.
Та включила громкую связь только после того, как назвала женщине себя и получила согласие. Голос был знакомый, но я не сразу вспомнила имя. Клиентка приходила весной на первую посадку и отложила заказ до осени.