Страница 40 из 110
— Записываю отдельно: Нонна Керн является автором и последним редактором техкарты. Законный запрос подтверждает внутреннее копирование ограниченного набора для исправления посадки. Эти сведения не подтверждают формирование полного пакета и отправку наружу.
— И не опровергают, — сказал Роберт.
— Да. Не опровергают. Для этого нужны другие записи.
Нонна надела очки.
— Теперь звучит как проверка.
Экспортная роль в её профиле формально оставалась активной, хотя внешние каналы и административные сеансы уже закрыли. Демьян объяснил, что это не текущая возможность отправить архив: транспорт был заблокирован. Но при восстановлении системы роль могла снова получить право создавать внешний пакет. Временно убрать её следовало не ради наказания, а чтобы изменение не произошло автоматически.
Роберт повторил требование уже точно:
— До предварительного заключения убрать у профиля Нонны только роль внешнего экспорта.
Я открыла форму изменения прав.
— Решение принимают совладельцы, не «Контур».
— Согласен, — сказал Роберт.
Мы внесли объект ограничения: только право внешнего экспорта технических материалов. Просмотр и изменение локальных техкарт, производственные согласования, авторство и доступ Нонны к рабочим файлам сохранялись. Срок определили не календарной датой, а предварительным заключением независимого специалиста. Основанием стал номер инцидента.
Я подписала решение. Феликс подписал следом. Нонна прочла каждую строку и добавила от руки: «С объёмом ограничения ознакомлена, производственные права сохранены». Потом поставила подпись как совладелица и как человек, чьи права менялись.
Демьян передал форму провайдеру. В ответ пришло подтверждение изменения роли. Содержание файлов никто не трогал.
— Если после этого кто-то скажет, что меня отстранили от конструкций, я пришлю ему эту страницу, — сказала Нонна.
— Без клиентских данных, — напомнила Ада от своего стола.
— Условная пригодность администрации подтверждается.
Ада забрала копию решения и закрыла дверь.
Следующим документом был журнал приёма пакета в «Контуре».
Семь корневых каталогов нас уже не удивили. Мы видели их в карантинном манифесте. Новым оказалось поле назначения.
«Вложение к сделке».
Рядом стоял номер предварительного проекта и идентификатор приёмного процесса. Полный архивный пакет не попал в защищённое хранилище как случайный файл, присланный на общий адрес. Автоматический приём зарегистрировал его приложением к сделке «По себе» и «Контура».
— Кто указал тип вложения? — спросила я.
Демьян увеличил служебную строку.
— Метка пришла вместе с сопроводительной карточкой пакета. В ней стоит простая учётная отметка под вашим именем и номер проекта. После приёма система положила пакет в защищённое хранилище сделки.
— То есть «Контур» получил полный архив как часть сделки, — сказала Нонна.
Роберт ответил не сразу.
— Да. Полный пакет действительно пришёл как вложение к сделке. Мы знали, что в карантине находится пакет с семью каталогами. Сейчас уточнено, как именно его зарегистрировал приёмный процесс.
— Не «сейчас выяснилось, что архив у вас», — сказала я. — Это мы знали. Сейчас выяснилось, что ваша система приняла его не как ошибочную пересылку, а как договорное вложение.
— Верно.
Он не пытался сделать новое открытие из уже известного. За это я отметила ему одно внутреннее очко и тут же отняла за следующую фразу.
— Приёмный процесс должен был прочитать сопроводительную карточку и манифест. Личные файлы не должны были открывать.
— Не должны были или не открывали? — спросила я.
Роберт посмотрел на Демьяна.
— По действующему порядку не должны были. После карантина каждое обращение журналируется.
— А до карантина?
— Пакет находился в приёмном контуре недолго.
— Это мера времени, не ответ.
Демьян открыл журнал ролей.
— До карантина у приёмного процесса был автоматический доступ к манифесту. У сотрудников сопровождения сделки были права видеть карточку пакета и перечень верхнего уровня. Для открытия вложений требовалось отдельное действие. Я запросил полный журнал таких действий.
— Получили? — спросила Нонна.
— Пока предварительную выгрузку.
Роберт взял слово снова. На вопросы о хранении он отвечал точно. Назвал защищённый сегмент, порядок шифрования, момент перевода в карантин, режим неизменяемой копии и правило двух подтверждений для дальнейшего доступа. Даже объяснил, почему номер сделки сохранялся после блокировки.
Я спросила:
— Кто до карантина видел перечень личных записей?
— Сотрудники, назначенные на сопровождение сделки, и те, кому система открыла служебную карточку.
— Фамилии.
— Их должен подтвердить полный журнал и руководитель безопасности.
— Вы видели этот перечень?
Он выдержал паузу.
— Я видел структуру пакета в рамках проверки.
— В структуре были названия моих личных записей?
— Были технические наименования объектов.
— Кто ещё их видел?
— Я не хочу назвать человека на основании одной роли и потом исправлять протокол.
Демьян поднял голову от ноутбука.
— Роль, аккаунт и человек снова должны быть разными строками.
— Согласна, — сказала я. — Поэтому прошу не роль.
Роберт закрыл папку с регламентом. О хранилище он говорил без пропусков. Когда речь дошла до людей, у него остались только должности.
— Полный список будет после подтверждения журнала, — сказал он.
— А ваш собственный доступ подтверждать тоже будет руководитель безопасности?
— Да.
— Тогда внесите в протокол два вопроса, — сказала я Аде. — Кто видел перечень личных записей и какие действия выполнял Роберт Левицкий до карантина и после него.
Ада напечатала. Демьян проверил формулировку.
Роберт не возразил.
— И срок ответа, — добавила Нонна.
— До следующей встречи по аудиту, — сказал Демьян.
Я посмотрела на Роберта.
— Вы назвали всё, что система делала с пакетом. Теперь назовите, что с ним делали люди.
Он положил ладонь на закрытую папку.
— Когда журнал будет подтверждён.
— Запишите дословно, — сказала я. — На вопрос о людях Роберт Левицкий ответил: «Когда журнал будет подтверждён».