Страница 38 из 110
— Ты приехала не работать у нас.
— Я и не работаю. Я сортирую вопросы без имён и очень осуждаю ваши заголовки.
Феликс посмотрел на неё дольше, чем требовалось.
— Завтра поужинаешь со мной?
— Если не будешь передавать маме через меня предложения.
— Не буду.
— Тогда поужинаю.
Она взяла пальто и ушла. Не хлопнула дверью. От этого граница прозвучала точнее.
Феликс проводил её взглядом.
— Ты могла поддержать меня.
— Она справилась без нас.
— Я не хотел втягивать её.
— Ты хотел, чтобы она присутствовала при удобном тебе порядке разговора. Это и называется втянуть.
Он не стал спорить. Спросил, когда я готова обсуждать документы о разводе. Я назвала время на следующей неделе и предложила прислать повестку Нестору. На этом семейный обед закончился.
К встрече клиенток демонстрационная зона оставалась пустой. Дверь заперли после последней назначенной примерки, жалюзи опустили. Приглашение заранее объясняло: разговор групповой, участницы увидят друг друга. Две женщины выбрали отдельные звонки. Остальные пришли сами и подтвердили, что согласны находиться в одной комнате. Общего списка имён не рассылали.
Телефоны никто не отбирал. Я попросила не снимать и не записывать других без разрешения. Приглашённый юрист компании сел у стены с папкой процедурных документов. Нонна поставила на стол воду, бумагу и ручки. Никаких образцов белья рядом не было.
Эльвира выбрала место у края стола.
— Давайте без вступления о доверии, — сказала она.
— Давайте, — ответила я.
Я перечислила только подтверждённое. В одном ночном сеансе открывали семь закрытых карточек. Один фрагмент снимка отправили Эльвире с требованием денег. Моя личная примерочная запись появилась по общей ссылке. В хранилище «Контура» найден пакет с семью разделами архива, но это не доказывало, что каждое вложение просмотрели или опубликовали. Источник публичной ссылки и человек, отправивший требование, ещё не были установлены.
— Моя карточка среди семи? — спросила женщина напротив.
— Да. Ваш номер есть в журнале открытия.
— Фото там есть?
— В карточке есть два старых снимка. Подтверждения, что их открывали отдельно или копировали, пока нет.
Она отвернулась к окну. Я не продолжила, пока она сама не посмотрела обратно.
— Что вы можете обещать? — спросила другая.
Я раздала запечатанные листы. На каждом был только номер конкретной карточки, известные события и номер обращения.
— Индивидуальную выписку по каждому новому подтверждённому действию. Следующее уведомление не позднее чем через двое суток, даже если проверка не даст нового результата. Прямой номер, на который отвечаем мы с Нонной. Порядок сохранения сообщения: не платить, не отвечать, не открывать ссылку, не удалять оригинал. Если понадобится передать телефон специалисту, это будет только с вашим согласием и по описи.
— А компенсация?
— Отдельное решение после фиксации ущерба. Я не попрошу вас подписать отказ от претензий в обмен на помощь.
Юрист подтвердил это коротким кивком.
Женщина у окна постучала ногтем по конверту.
— Мне сегодня звонили из городского паблика. Предложили сняться всем вместе. Сказать, что зрелым женщинам нечего стыдиться.
— Вам действительно нечего стыдиться, — сказала я. — Но сниматься вы никому не обязаны.
— А ателье поддержит такую акцию?
— Нет. Мы не будем делать рекламу из материалов, которые не сумели защитить. И не предложим вам снова выйти к камере, чтобы исправлять нашу репутацию.
— Хоть фотографии бесплатно получились бы, — заметила Эльвира.
Несколько женщин усмехнулись. Смех быстро закончился, но напряжение стало человеческим, а не протокольным.
— Значит, красивой кампании не будет, — сказала женщина у окна.
— Не будет. Будут даты, выписки и этот номер.
— Скучно.
— Надеюсь, очень.
Вопросы продолжались ещё почти час. Кто имел доступ к архиву. Почему Феликс оставался совладельцем. Можно ли удалить карточку сейчас. Юрист объяснил, что во время проверки исходные сведения и журналы нельзя уничтожать, а вопрос дальнейшего хранения каждой карточки решат отдельно с её владелицей. Я не называла Тимура виновным и не защищала Сабину. Когда не знала ответа, говорила, что не знаю, и записывала вопрос рядом со сроком.
Никто не поблагодарил меня за честность. Это тоже было честно.
Женщины выходили по одной. Ада провожала их через закрытую приёмную, чтобы у двери не стояла группа. Нонна собрала неиспользованные листы и пересчитала конверты.
Эльвира осталась.
— Я хочу показать вам полное сообщение, которое вчера отправила через защищённую форму, — сказала она. — Специалисту оно уже ушло. Вы видели только выписку.
Я закрыла дверь. Юрист вернулся к столу, но Эльвира покачала головой.
— Сначала Жанна.
Она положила телефон перед собой, не выпуская из руки. На экране были повторённая сумма, сокращённый срок, адрес уже ограниченной страницы и ещё одна строка.
«Вам особенно не стоит нервничать. Избегать давления справа от середины живота».
Я прочла один раз.
— Эта строка была в сообщении сразу? — спросила я.
— Да. Сначала я смотрела на сумму и срок. Потом прочла всё.
Фраза была составлена неловко. Потому что её не составляли. Её скопировали.
На предварительной консультации Эльвира сказала только, что после операции осталась чувствительная зона. Диагноз не называла. В цифровую карточку я внесла короткую рабочую пометку: «избегать давления справа от середины живота». На старой фотографии этих слов не было.
— Это ваша запись, — сказала Эльвира. — Дословно.
— Да.
— Значит, он видел не только снимок.
— По этой фразе можно утверждать только одно: кто-то прочитал текст карточки.
Я отметила в журнале, что Эльвира предъявила оригинал сообщения на том же телефоне. Рабочая копия уже хранилась под номером обращения. Ничего пересылать повторно мы не стали. Карточку я тоже не открывала.
Эльвира убрала телефон в сумку.
— Теперь запишите правильно, Жанна. Кто-то читал мою карточку.