Страница 29 из 110
— И коробка пережила управленческое вмешательство.
Он поднял крышку и на этот раз держал её снизу. Нонна посмотрела на его руки.
— Левицкий, вы условно пригодны для жизни.
— Это отражать в протоколе?
— Только если «Контур» требует объективной оценки персонала.
Ада засмеялась первой. Я тоже. Смех длился недолго, но после семи папок даже несколько секунд были полезны.
К вечеру сотрудники разошлись. Ада оставила журнал посещений и забрала копию описи для совладелиц. Нонна закрыла производственный зал, поставила чайник и нашла пачку печенья в верхнем шкафу.
Мы пили чай в конструкторской. Прошитый журнал лежал на одном краю стола, пустой футляр Р-3 — на другом. Между ними стояли три кружки.
Роберт снял очки и протёр линзы салфеткой.
— Я был женат двадцать шесть лет, — сказал он.
Нонна посмотрела на меня, потом на него.
— Это продолжение описи?
— Нет. Но разговор всё равно к этому пришёл.
Я ничего не спросила. Он продолжил сам.
— Мы развелись восемь лет назад. Без измены и без общей компании. Сын уже жил отдельно. Жена сказала, что устала назначать разговоры со мной как совещания.
— А вы предложили повестку? — спросила Нонна.
— Хуже. Предложил выбрать удобную дату для обсуждения.
Нонна откусила печенье.
— Условная пригодность подтверждается не во всех областях.
Роберт принял замечание без улыбки.
— Я не сравниваю это с вашим браком, Жанна. У нас не было любовницы, чужого белья и спорного архива. Мы оба долго позволяли отношениям закончиться и признали это в разное время. Она раньше.
— Почему рассказываете сейчас?
— Потому что до приезда сюда я считал вас добровольной участницей плана Феликса.
Я поставила кружку.
— Вы уже говорили, что видели презентацию.
— Не всё. Я видел вашу электронную отметку, описание будущей структуры и письма, где Феликс писал «мы решили». Мне было удобно считать, что женщина с контрольной долей не могла не знать, как её представляют.
— Удобно для сделки.
— Да. И похоже на мою старую ошибку. Если человек не возражает при мне, я иногда принимаю это за согласие, а не за усталость, прежнюю договорённость или отсутствие самого разговора.
— Я возражала Феликсу.
— Но меня там не было. Я получил его версию и не потребовал отдельного подтверждения от вас до начала подготовки.
Нонна подвинула ему печенье.
— Это не оправдание.
— Нет.
— Бывшая жена простила вам повестку? — спросила Нонна.
— Мы не обсуждали прощение. Разделили имущество. Попытались договориться о сыне, хотя он был взрослым и просил не договариваться о нём. Потом перестали изображать семью. Сейчас иногда ужинаем втроём, если он приезжает. От этого развод не становится хорошим. Просто не остаётся незаконченным.
Он не говорил, что пережил то же самое. Не предлагал мне чужой аккуратный развод как инструкцию. Рассказал только о собственной ошибке.
Нонна допила чай и встала.
— Я проверю, ответил ли провайдер. Вы двое пока не превращайте признание в ещё один рабочий документ.
Она ушла в кабинет Ады.
Мы с Робертом остались у большого стола. За окнами темнело, и отражение ламп делало стекло почти зеркальным.
— Вы действительно думали, что я добровольно отдала Феликсу своё имя? — спросила я.
— Думал, что вы согласились на роль, которую не хотели, ради сделки. Люди иногда подписывают невыгодные решения, если считают альтернативу хуже.
— Но подписи вы не видели.
— Видел отметку в системе. Этого было недостаточно. Я признал это поздно.
Роберт стоял близко, но между нами оставалось достаточно места, чтобы отойти. Его пальцы легли на стол рядом с моей рукой, не коснувшись. Взгляд задержался на моём рте и вернулся к глазам.
Я представила его ладонь у себя на затылке. Во рту пересохло, под юбкой стало жарко. Я отступила первой.
— Вы проверяете компанию, от решения которой зависит моё дело. Не надо делать следующий шаг.
— Не буду.
Он сразу убрал руку со стола. В этот момент вернулась Нонна с планшетом.
— Провайдер прислал маршрут, — сказала она. — Без содержимого. Только служебные узлы, время, объём и номера пакетов.
Мы снова сели.
Ночное задание под моей учётной записью включило семь корневых каталогов в один служебный пакет. Число файлов и общий объём совпали с манифестом пакета, а контрольные суммы включённых объектов — с соответствующими строками резервного манифеста и журнала приёма.
Первым узлом было временное хранилище проекта. В заявке на его создание и строке администратора стояло имя Тимура Ковача.
— Это ещё не доказывает, что он сам запускал перенос, — сказал Роберт. — Хранилище создано под его административной учётной записью. Действие могло пройти по выданному ключу.
— Но семь папок сначала попали туда, — сказала я.
— Да.
Нонна провела пальцем ниже.
— А потом?
Журнал исходящих операций временного хранилища показывал ещё одну передачу: тот же номер пакета и тот же объём. Приложенный объектный манифест содержал те же семь корневых номеров и контрольные суммы.
Адрес назначения не совпадал ни с одним утверждённым узлом ателье, рекламного агентства, фабрики или «Контура» и отсутствовал в схеме проекта. По этому отчёту нельзя было установить ни владельца сервера, ни человека, который отправил команду.
— Сколько копий ушло? — спросила я.
— Подтверждена как минимум одна завершённая передача копии всего пакета на внешний адрес, — ответил Роберт. — Остальные операции провайдер ещё сверяет.
— Когда?
— Через девять минут после приёма во временное хранилище.
Нонна обвела время. В последней графе напротив неизвестного адреса стояло: «Передача завершена».