Страница 23 из 110
— Если через посредника дойдём до соглашения, пригодится, — сказал он.
— Какого посредника?
— Семейного. Не Нестора и не юриста компании. Человек для переговоров по квартире, расходам и порядку связи между нами. Я нашёл три кандидатуры, но выбирать должны оба.
Он показал распечатанный лист с именами, образованием и стоимостью встречи. Ни одна строка не была заранее отмечена.
— Ты уже решил, что нам нужен посредник.
— Я предлагаю. Решение общее.
— Кто платит?
— Я. С личного счёта.
— Тогда он может оказаться твоим посредником.
— Выберешь ты или разделим оплату. Мне важнее не обсуждать квартиру по пять минут между двумя рабочими скандалами.
Формулировка была разумной. Но и её Феликс успел обдумать без меня.
— Я прочитаю, — сказала я. — Ничего не назначай.
— Не назначу.
Он подключил сканер к своему ноутбуку и сделал копии. Каждый оригинал возвращал в тот же файл. Квитанции не сгребал пачкой, а сверял даты. Чек за замену окон оказался среди коммунальных квитанций, и Феликс переложил его, не спрашивая, как я могла так хранить бумаги.
— Марте ты уже позвонила? — спросил он.
— Да.
Его рука остановилась над сканером.
— Что сказала?
— Что мы расходимся. Что у тебя одиннадцать месяцев отношения с Сабиной.
— Где и как ты нас увидела?
— Нет. Это не её подробности.
— Хорошо.
Он нажал кнопку, дождался, пока лист пройдёт через сканер, и проверил файл.
— Про проверку в ателье говорила?
— Сказала, что идёт проверка документов и доступов. Без клиентских данных.
— Не посвящай её в бизнес-скандал, пока мы сами не понимаем масштаб.
— Марте тридцать один. Она работает с городскими исследованиями и умеет не пересказывать закрытую информацию соседям.
— Я не сомневаюсь в её уме. Я не хочу, чтобы она приехала разнимать нас, стала свидетелем в споре о компании или решила, что должна выбрать, чьей версии верить.
— Она уже отказалась передавать наши сообщения.
Феликс поднял глаза.
— Что ты просила передать?
— Про эти документы. Потом написала тебе сама.
— Правильно сделала.
— Не присваивай решение Марты.
— Не присваиваю. Поддерживаю границу, которая выгодна всем троим.
— Вот это ты делаешь быстро.
Он не стал спорить.
— Семейный посредник нужен в том числе затем, чтобы мы не использовали дочь вместо связи.
— Согласна. Но молчать о том, что произошло, ради твоего удобства я не буду.
— Об измене она должна знать. О несанкционированных доступах, спорных файлах и сделке сейчас нет подтверждённой картины.
— Значит, пока сообщаем только подтверждённое.
— Именно.
Сканер вытолкнул последнюю копию. Из папки выпал узкий лист с подтверждением брони ресторана на начало октября. Я уже отменила столик. Возврат аванса пришёл, а бумагу я сунула к квитанциям, не выбирая подходящего раздела.
Феликс поднял её и положил передо мной.
— Это тебе не понадобится.
— Уже не понадобилось.
— Сабина знала, что я скажу тебе после этого ужина.
— Она сказала мне.
— Что именно?
— Что ты собирался сообщить о ней, если сделка будет готова. И что комплект в моём шкафу считал прототипом.
Феликс снял со сканера провод и аккуратно свернул его.
— Я действительно так считал.
— Ты говорил, что не знал о личном комплекте.
— Я не знал, что образец в шкафу был тем самым.
— Каким «тем самым»?
Он понял раньше, чем ответил.
— Ты говорила, что готовишь что-то к годовщине.
— Не «что-то». Что я сказала?
— Что хочешь сшить комплект для ужина. И попробовать вернуть между нами близость.
Пальцы похолодели. Эти слова я говорила мужу поздним вечером, когда ещё надеялась, что неловкость можно пережить вдвоём.
— Сабине ты это тоже рассказал?
Феликс отвёл взгляд к папкам.
— Я объяснил, почему не собираюсь ничего менять до годовщины.
— Сказал про комплект?
— Сказал, что ты его шьёшь. Не описывал модель и не называл код.
В переговорной Сабина уверяла, что приняла вещь за прототип. Теперь объяснение сузилось до одного удобного совпадения: она знала и про годовщину, и про личный комплект, но будто не связала их с вещью в моём закрытом шкафу.
— Она знала достаточно, — сказала я.
— Она не знала, что именно этот комплект личный.
— Так же, как ты?
Феликс выдержал паузу.
— Да. Я понимаю, как это звучит.
— Ты объяснял любовнице мою попытку вернуть тебя. Она ждала результата.
— Я пытался не обманывать её о сроках.
— И для этого рассказал ей то, что не принадлежало ни вашей кампании, ни вашей сделке.
— Да.
Феликс убрал копии в свою папку. Оригиналы пересчитал и вернул в нижний ящик. Лист с кандидатами в посредники оставил на столе.
— Я не давал ей разрешения брать комплект, — сказал он.
— Ты дал ей войти туда, где он лежал.
— Это моя ответственность.
— Не вся. Но твоя.
Он кивнул, надел пальто и забрал только папку с копиями. У двери задержался.
— Марте я позвоню сам.
— Это ваши отношения.
— Да.
Когда дверь закрылась, я не стала проверять, уехал ли лифт. На экране телефона мигал пропущенный от Ады.
Я перезвонила.
— Жанна, на общий адрес кампании пришло письмо от агентства, которое собирало пресс-пакет, — сказала Ада. — В теме «Согласовать или отменить». Они пишут, что формального отзыва задания не получили.
— Ничего не согласовывай. Перешли мне исходное письмо со всеми вложениями.
— Уже. На документе пометка «Черновик. Не для публикации».
Письмо появилось в моей почте. Подрядчик ссылался на прежний срок подготовки и просил либо утвердить текст, либо письменно отменить работу. Документ создали ещё до остановки кампании. Последняя редакция была сохранена Сабиной за день до того, как Роберт заморозил проект.
Я открыла вложение.
Первый абзац обещал новый бренд белья для реальной жизни. Второй называл основателей: предприниматель Феликс Ордынцев и бренд-стратег Сабина Рахманова. Моё имя появлялось ниже.
«Технический автор коллекции Жанна Ордынцева отвечает за адаптацию конструкций и контроль посадки».
Не основательница «По себе». Не владелица контрольной доли. Не автор библиотеки, без которой новой марки не существовало. Нонны в тексте не было совсем.