Страница 21 из 87
Глава 6
Глава 6.
Мельников Михаил Юрьевич. Москва, Изолятор временного содержания.
Пересохший язык с трудом ворочался во рту. Он что, песок жрал что-ли? Ох… Голова… Михаила мутило, казалось он непрерывно падает в глубокую чёрную яму, одновременно вращаясь на манер вертолётного винта… Мама, роди меня обратно…
Он попытался раскрыть слипшиеся веки и сориентироваться на местности. Стены, двухярусные койки, под потолком горит лампочка… Как же ярко, пронзительно ярко светит и будто жужжит прямо в мозг…
Сам он лежит навзничь на металлическом каркасе кровати, ноги в обуви свешиваются вниз. Спина вся затекла и болит, но в сравнении с головой… Нет, с ней сравнится ничего не может!
Медленно, борясь с тошнотой он поднялся и огляделся по сторонам. Камера, та самая камера изолятора, где они вчера беседовали с Чужаком, как его? Ре… Ра… Рал, Ральф, вроде. Вон и он, кстати, с любопытством изучает ноутбук и мобильные телефоны, лежащие на столе. Ноутбук, судя по всему, давно разрядился, а про телефоны пока сложно было что-то сказать.
На соседней шконке сопел капитан. Видок у того, конечно… Да и у него самого, вероятно, ничем не лучше. Из их троих лучше всех выглядел их «клиент». Дитя природы, не испорченный цивилизацией…
За окном серело небо, похоже светает, вряд ли закат. Перебрали они, ой как перебрали… Пять бутылок коньяка на троих, да ещё и бутылка вина в придачу. Чего они тут вытворяли? Михаил попытался напрячь голову, но та болела и работать отказывалась.
Ладно, если своя голова не работает, то пускай начальство думает. Берёт на себя руководство и всё такое… В конце концов - это была его инициатива - установление межпланетных контактов через пьянку…
Что же Чужак теперь о них думать то будет? А? Хотя, с другой стороны, за первые же пару дней он ясно и без прикрас уловил суть местных реалий, что в общем-то и не плохо, не будет неоправданных ожиданий и, следовательно, разочарований.
- Капитааан… - принялся он тормошить начальство, - Подъём!
- Отставить! - довольно чётко произнёс тот и попытался перевернуться на другой бок, спиной к Михаилу.
- Капитааан! - настойчиво позвал он, тряся того за плечо. - Родина в опасности!
- Выезжаю! - ответил тот и открыл глаза. На его лице промелькнула вся гамма чувств и переживаний… но он быстро совладал с собой и его лицо словно окаменело. Николай с некоторым усилием приподнялся и быстро огляделся по сторонам. - Сколько времени? - спросил он.
- Не знаю… - ответил тот, - Похоже утро.
На столе завибрировал телефон, чем привлёк к себе внимание всех присутствующих.
- Sammende! - прокомментировал Чужак, указывая на аппарат пальцем.
Кое-как добравшись до стола Николай Петрович плохо слушающимися пальцами ухватил телефон со стола и нажал «Принять звонок».
- Доброе утро, товарищ старший лейтенант! - послышался из трубки голос майора Берёзина, - Как самочувствие?
- Терпимо… - ответил тот, сморщившись.
- А знаешь почему «терпимо»? - спросили из трубки, - Потому что охрана изолятора не стала бежать за водкой, как ты её неоднократно просил.
- Проигнорировали приказ? - сердито буркнул Николай Петрович. - А после предали огласке конфиденциальную (тут он слегка запнулся) информацию?
- Да ты охренел! - проревел майор.
- Никак нет, товарищ майор. - ответил он, - Всё в рамках поставленной задачи. Я тут, кстати, немного поиздержался из своих средств…
- Настолько уверен в себе? - хмыкнул Владимир Александрович, - Хорошо, я дам тебе шанс. Жду вас у себя через… два часа… в общем, к девяти подъезжайте. Сумеешь меня удивить - попробуем через бухгалтерию тебе что-то компенсировать… Чеки сохранил? Ну а если нет… Второй косяк подряд - это уже слишком, сам понимаешь, какие будут последствия.
- Вы уже сказали. - ответил Николай Петрович.
- Именно. - подтвердил майор. - Отбой.
Николай положил телефон на стол и повернулся было к Михаилу, но его повело в сторону и он упал на пол, сильно оцарапав руку о край стола. Чужак, Ральф, как вспомнил Михаил, помог тому подняться с пола, после чего усадил на шконку, рядом с коллегой.
- Dit vel folies bedre na, till are Furr Stendarr! - произнёс Ральф, положив руки на плечи Михаилу и Николаю.
После этого Чужак склонил голову и произнёс какую-то фразу, три-четыре предложения. И стоило ему это сделать, как их троих окутало неяркое сияние, словно бы кожа засветилась. Но все эти внешние «спец. эффекты» меркли перед нахлынувшими на него ощущениями.
Михаилу показалось, словно он вернулся в прошлое. Ему снова двадцать лет, он проснулся в субботу, часов в десять-одиннадцать и нежится в мягкой кровати, а через щель в занавесках в спальню пробивается яркий луч солнца.
Свечение пропало, но ощущения сохранились! Какая головная боль? Какая тошнота? Уже лет десять он не чувствовал себя настолько хорошо! Ошарашенными глазами он взглянул на Николая Петровича и увидел у него на лице то же самое выражение. Капитан потёр рану на руке, стёр засохшую кровь из под которой показалась целая кожа с маленьким розовеньким рубцом.
- Благодарю! - произнёс капитан, обращаясь к Ральфу, и чуть склонил голову, после чего обернулся к Михаилу. - Слушай приказ. О произошедшем - молчать! Говорить об этом только со мной и майором Берёзиным после того, как доложим ему. Больше об этом не должен знать никто!
- Почему? - не понял Михаил. - Это же прямо… чудо!
- Думай сам, аналитик хренов. - отрезал Николай и поднялся на ноги.
Подойдя к столу капитан начал собирать вещи. Ноутбук, ожидаемо, оказался разряжен. Он закрыл его и положил в сумку. Там уже оказалась тетрадь с записями, видать вчера ему хватило ума убрать её подальше. Включив телефон Николай запустил диктофон и увидел, что запись оборвалась на отметке в полтора часа, взял телефон Михаила - там почти два.
- Сейчас поедем в Управление и сначала зайдём ко мне в кабинет, там я скину с твоего телефона звукозапись и удалю её у тебя. Там… Не исключено, что я мог что-то сказать такое, что ты не имеешь право знать в силу уровня допуска к секретной информации. Да и не нужна эта запись тебе, тем более на стандартном телефоне. Подключишься к интернету и сам не заметишь, как она уплывёт на другой конец Земли.
- Угу… - неохотно согласился Михаил. - Я помню, как вы слушали телефон Сергея Семёновича…
- Можем мы, значит могут и другие. - строго произнёс Николай, после чего привлёк к себе Ральфа и крепко обнял на прощанье. Михаил, чуть не уверенно, но последовал его примеру.