Страница 82 из 108
Двадцать восемь
Я просыпаюсь одна. И совершенно голая.
Полотенце куда-то подевалось, зато одеяло аккуратно заправлено вокруг меня, а голова покоится на подушке. Солнечный свет пробивается сквозь плотные шторы, подсказывая, что я проспала несколько часов, а может, и больше.
Это осознание заставляет меня подскочить на кровати и сбросить одеяло в паническом стремлении бежать. На кресле-качалке аккуратно сложены очки и та самая одежда, которую Люк стянул с меня в ванной. Я судорожно натягиваю ее, охваченная паникой: а вдруг Люк сделал глупость и бросил меня здесь, чтобы отправиться в Кремниевую долину в одиночку? Я бы никогда ему этого не простила.
Ноги еще не до конца пролезли в штанины, когда я вылетаю в коридор. Дверь в ватную комнату открыта, свет выключен. Воспоминания о том, как я сидела на тумбочке, теряя контроль в объятиях Люка, бьют по мозгам со скоростью товарного поезда. Я отворачиваюсь, прежде чем воспоминания поглощают меня целиком, и паника нарастает с новой силой, когда я вбегаю в пустую гостиную.
— Ты проснулась.
Облегчение окатывает меня с головой. За маленьким четырехместным столом на кухне Люк держит в руках кружку чего-то, что, судя по травяному аромату, является чаем. Из-за угла появляется Мойра со своей собственной кружкой.
Мойра здесь. А это значит…
— Они добрались? — спрашиваю я, и надежда в груди стирает любые другие мысли. — Они вернулись в верхний мир?
— Я доставила их к пирсу. — Мойра садится за стол рядом с Люком. Делает глоток чая. — Всё, что я знаю — их больше нет в этом мире.
Облегчение оказывается настолько сокрушительным, что у меня едва не подкашиваются колени. Люк выдвигает стул, и я без сил опускаюсь на него.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Спасибо, спасибо, спасибо.
По лицу Мойры трудно что-то прочитать из-за шрамов, но ее глаза теплеют.
— Я сделала всё, что могла. И ты тоже. Похоже, мы обе выполнили свою часть сделки.
Ее взгляд скользит к Люку. Он смотрит на нее, а затем на меня.
— Спасибо вам обеим. Но нам с Бри нельзя оставаться. У нас намечается светский раут.
Мои глаза расширяются.
— Правда?
— Светский раут Странников. — Люк кивает, допивая остатки чая. Название звучит смутно знакомо. О нем упоминала Шонда с Ночного Рынка. — Празднование грядущего затмения. Это будет самая грандиозная вечеринка года. И самая многолюдная. Пробраться туда незамеченными не составит труда, ведь это маскарад. Всё пройдет в Штаб-квартире Ада, так что лучшего места не придумаешь.
— И что мы будем делать потом? Попробуем загнать дьявола в угол?
— Осторожнее, — предупреждает Мойра. В ее словах столько материнской заботы, что у меня сжимается сердце. — Я слышала, в последнее время он бывает очень вспыльчив.
— Как раз наоборот, — говорит мне Люк. — В идеале мы избежим встречи с ним любой ценой. Он охраняет Завесу, которая тоже находится в штаб-квартире. Из-за вечеринки он сегодня будет отвлечен. Мы пойдем на праздник, затеряемся среди гостей, а потом ускользнем, как только он появится.
— А что, если нас поймают, и он попытаюсь тебя убить? — возражаю я.
Мойра качает головой при одной мысли о том, что ее сыновья могут так жестоко ополчиться друг против друга. Но она не видела того, что видела я. Как Люк стоял на коленях перед Белиаром, подосланный собственным братом-ублюдком, на волосок от смерти.
Люк реагирует куда спокойнее. Он ухмыляется мне.
— Что ж, тогда просто отлично, что ты будешь рядом, чтобы меня спасти. А теперь давай собираться.
— Пожалуй, я сначала приму душ, если у нас есть время. — Щеки заливает румянец, ведь он, конечно же, прекрасно понимает, почему мне нужен душ. Судя по тому, как его взгляд прожигает мне спину, когда я выхожу из комнаты, он думает о том же самом.
Я провожу в ванной как можно меньше времени, чтобы избежать лавины воспоминаний о том, что мы вытворяли всего пару часов назад. К тому моменту, как я возвращаюсь, Люк уже загружает наши вещи в фургон. Я благодарю Мойру, прежде чем забраться на пассажирское сиденье. Люк задерживается на крыльце.
Мойра говорит ему что-то такое, чего из фургона мне не расслышать. Что бы это ни было, в ее глазах читается срочность. В конце концов он кивает, хотя и выглядит недовольным. Она обнимает его — жест, который застает его врасплох. Он гораздо крупнее, возвышается над ней. Медленно его руки обвивают ее плечи, и он склоняет голову так, что щека прижимается к макушке под платком.
Тоска по объятиям собственной мамы царапает сердце. Я отворачиваюсь, чувствуя себя так, будто вторгаюсь в чужой сокровенный момент.
Наконец Люк открывает дверь и садится за руль.
— Ты уверен, что тебе можно вести машину? — спрашиваю я, кивая на его плечо. Он далеко не так бережет левую руку, как следовало бы.
— Достаточно хорошо себя чувствую.
Ключ поворачивается в зажигании, фургон с кашлем оживает. Люк выезжает на песчаную дорогу и направляется на запад.
— Так что насчет этого раута?.. — завожу я разговор спустя несколько минут молчаливой езды. Салон наполняет густое напряжение, хотя неловким его не назовешь. С момента пробуждения он был замкнутым и сдержанным — больше похожим на того Люка из «Curated Care», чем на того, кто становится для меня кем-то большим. Мне хочется заговорить о том, что произошло в ванной, поочередно снимая с него слой за слоем, но я никак не могу себя заставить. — Нам понадобятся костюмы?
— Вроде того. — Он бросает на меня взгляд, на его лице читается тревога.
— О нет. Такой взгляд предвещает неприятности. Я вообще хочу знать, где мы собираемся их достать?
Он тяжело выдыхает.
— Нам нужно нанести визит еще одной моей бывшей.
• • •
Часы спустя мы бросаем фургон на парковке и проскальзываем в боковую дверь с виду заброшенного склада. Наши шаги гулко отзываются под сводами, когда мы углубляемся в просторное помещение.
— Знаешь, — начинаю я, держа руку на рукояти кинжала в ножнах на бедре, — это тот самый момент в фильмах, когда главные герои попадают в ловушку. Я знаю, что ты видел не так много кино, и мы обязательно это исправим, так что поверь мне на слово. Это самое определение слова «подозрительно».
— Поверь мне, это моя самая сомнительная идея на данный момент, — бормочет Люк.
— И это о многом говорит, учитывая всю эту историю с мотелем-вампиром, — подмечаю я.