Страница 65 из 108
Это спальня. Просторное помещение с кроватью под балдахином, занавешенной полупрозрачными черными шторами, хотя больше здесь ничего особенного нет. Насколько я могу судить, и кровать, и комната пусты.
Я перебираюсь через подоконник, но это оказывается труднее, чем я думала. Все те выходные, проведенные на диване за просмотром реалити-шоу, серьезно подорвали силу моих рук, что просто возмутительно, учитывая, сколько тренировок они получили, поднося ко рту вилки с едой на вынос. Мне приходится приложить все усилия, чтобы втащить себя в окно, будто я карабкаюсь на бортик глубокого бассейна, куда папа водил меня летом, когда я была ребенком. Я была одной из самых маленьких, кто сдал тест на умение плавать на глубине, потому что умела сама вытаскивать себя из воды.
Я направляю ту же энергию, что была у меня в детстве, чтобы до конца перевалиться внутрь. И ладно, рука Люка, подтолкнувшая меня сзади под жопу, тоже обеспечила мне нужный импульс. Но я бы справилась и сама.
Шлепнувшись на жесткий каменный пол неуклюжей кучей, я откатываюсь в сторону, пока Люк забирается внутрь. Разумеется, у него не возникает никаких проблем — он ловко разворачивается и приземляется прямо на ноги. Выпрямившись во весь рост, он приподнимает бровь, глядя на меня снизу вверх.
— Мог бы хоть предложить мне помощь подняться, — ворчу я.
На секунду на его губах мелькает улыбка, но тут же исчезает, когда он осматривает комнату. Впрочем, он протягивает мне руку, и я за нее берусь. Мы замираем на месте, прислушиваясь.
Каменный каркас поместья заглушает любые звуки, если они вообще есть. Люк пересекает спальню и направляется к закрытой двери из темного дерева с арочным верхом. Очень в духе средневекового замка.
Совсем как в сказках о замках, нам нужно спасти принцесс, томящихся на самомверху.
Кристал фыркнула бы, услышь она, как я сравниваю ее с принцессой. Мысль о том, что она, вероятно, находится всего в нескольких футах от нас, возвращает меня к реальности. Правая рука Люка лежит на дверной ручке, а левая сжимает кинжал. Я делаю то же самое.
Приоткрыв дверь, он осматривает коридор, прежде чем шагнуть в него. Я следую за ним, превращаясь в его тень. Потолок украшен коваными люстрами. Каменная стена приятно холодит кончики пальцев.
Мы крадемся по коридору, прижимаясь как можно ближе к левой стене. Мои ботинки почти бесшумно ступают по каменному полу. Мы проходим мимо одной двери за другой, но все они закрыты. И хотя мы сошлись на том, что Белиар, скорее всего, держит жертв на третьем этаже, теперь, когда мы внутри, упущение возможности тщательно все проверить кажется ошибкой.
Я дергаю Люка за кожаную куртку, пытаясь беззвучно передать свои мысли. Он качает головой. Доверься мне, — беззвучно произносит он губами.
И вопреки всякому здравому смыслу я доверяю.
Мы почти доходим до конца коридора, который упирается в парадную лестницу, ведущую на этаж ниже. Дальше идти нельзя — нас заметят, но рядом есть еще один коридор, куда мы можем свернуть. Люк останавливается, прислушиваясь к тихим голосам, доносящимся снизу.
— Ходят слухи, что ты ослушался его приказаний и привел сюда людей из верхнего мира. Он недоволен, сир, — произносит чей-то голос.
— Я не ослушался, я просто… проявил некоторую творческую свободу. — Я узнаю голос Белиара исключительно по сквозящему в нем высокомерию.
— У тебя было одно задание в верхнем мире, — говорит первый голос с нотками едва сдерживаемого раздражения. — Ему не по душе твоя вольная трактовка задачи.
— Цель прибудет, — рявкает Белиар. — Еще один день. Потом начнется затмение, и как только смертным перережут горло, ничто не помешает нам окончательно разорвать завесу. Даже он.
Мы с Люком переглядываемся, и его пророческие слова повисают между нами. К этому определенно стоит вернуться позже, но никакого «позже» не будет, если мы отсюда не выберемся.
Мы сворачиваем в другой коридор, ускоряя шаг. В конце нас ждет чудесное зрелище: небольшая винтовая лестница, уходящая наверх.
Наверху Люк напрягается, крепче сжимая кинжал. Другой рукой он мягко толкает меня в грудь, прижимая спиной к стене. Сигнал понятен: стоять на месте.
По коридору прохаживается один из лучников, лук наготове, колчан за плечом. Мое дыхание застревает в груди.
Но он идет прочь от нас — в противоположный конец. Он не знает, что мы здесь. Точно. Он же слепой. Пока мы тихони, у нас есть шанс проскользнуть мимо него.
Люк прижимается к стене, продвигаясь вперед дюйм за дюймом. Я делаю то же самое, затаив дыхание. Вблизи лучник выглядит устрашающе. Он идет медленным, размеренным шагом. На середине коридора он останавливается. Его голова поворачивается к ближайшей двери, хотя я не слышу того, что слышит он. Посчитав это незначительным, он продолжает путь.
Его шаги тяжелы, как удары шлакоблоков о землю, хотя теперь я вижу, что он состоит из камня не полностью. Камень странным образом смешивается с его плотью, покрывая руки и скрываясь под туникой. Дойдя до противоположной стены, он резко поворачивается к нам. Его рот и уши выглядят человеческими, а всё остальное — от щек до шлема — высечено из камня. Но его глаза…
Его глаза — золотые.
Золотые, как взгляд того животного, которого я сбила.
Мой разум спотыкается, возвращая меня в ту ночь. Я делаю то же самое, что и тогда — ахаю. Вздох застревает в горле, переходя в полукашель-полусипение, всё происходит точно так же, как в автокатастрофе: слишком быстро, чтобы успеть остановиться, и в то же время в жутком слоу-мо, выходя из-под контроля прежде, чем я успеваю взять себя в руки. Чудовищная статуя настораживается, когда его жуткие невидящие глаза устремляются на меня.
Он натягивает лук, и стрела нацелена прямо мне в сердце.