Страница 56 из 108
Девятнадцать
Я устраиваю себе тотальный спа-душ «всё включено».
Речь идет о полном удалении волос с тела по типу голого землекопа, использовании последней капли горячей воды и всей дорожной баночки кондиционера на волосах неприлично долго — словно это стейк, маринующийся перед отправкой на гриль. Роль гриля исполняют мои ноющие пальцы, которые выполняют всю грязную работу по распутыванию волос, так как про бритву я вспомнила, а про расческу — нет. Распутав всё, что только можно, я скручиваю свои кудри в две французские косы — это лучший способ уберечь их от новых колтунов.
Люк безмятежно спит на спине поверх одеяла, словно и сам может оказаться вампиром. Образ его окровавленного лица с тлеющим во взгляде огнем всплывает в памяти с новой силой, но на этот раз смотрит он не на Татианну — на меня. Я отгоняю эту картинку как можно дальше от разума.
Усталость подкрадывается незаметно теперь, когда я в тепле, чистая и избавленная от лишней растительности (исключительно из соображений гигиены, разумеется). Глаза слипаются, пока я складываю грязную одежду в дорожный баул и убираю туалетные принадлежности. Чистые леггинсы, спортивный топ и уютный свитшот, в которые я переодеваюсь, ощущаются как роскошная пижама. Я нахожу розетку и подключаю к ней севший телефон — он еще может пригодиться, когда мы вернемся в верхний мир.
Если мы вернемся.
Как и ожидалось, мои ноги свисают с края диванчика, и даже дорожная сумка под головой не помогает устроиться с комфортом. Поворочавшись и покрутившись с боку на бок в течение нескольких минут, я наконец сдаюсь перед лицом суровой правды: нужно перебороть себя и лечь к Люку.
Стараясь не разбудить его, я ложусь на свободное пространство рядом с той половинкой, которую он занял ближе к краю, поближе к двери. Кровать крошечная, и делу совершенно не помогает то, что ни один из нас не отличается миниатюрными габаритами. Избежать прикосновений невозможно. Если мы оба лежим на спине, его правый бок прижимается к моему левому, а если я поворачиваюсь лицом к диванчику, моя пятая точка упирается прямо в его бедро. Это я заявляла ему, что мы оба взрослые люди и у нас не должно возникнуть проблем с разделением одной постели. И тем не менее вот я здесь, готовая выпрыгнуть из собственной кожи от такой близости.
Но в этом есть и нечто успокаивающее, особенно когда его тело на подсознательном уровне отмечает мое присутствие и немного смещается, чтобы освободить место. Он поворачивается на правый бок, фактически принимая позу ложки. Это самый рациональный с точки зрения пространства вариант.
Всё нормально. Люди вполне могут спать в позе ложки. Его рука, лежащая на изгибе моей талии? Тоже нормально. Куда ей еще деваться-то? И вообще, я сама виновата, что моя футболка задралась, так что его ладонь прижата голой кожей к моей коже. Надо было одернуть ее перед тем, как ложиться.
А вот то, как он тычется носом мне в шею, глубоко вдыхая, а затем выдыхая прямо мне вдоль позвоночника — это уже не моя вина. По коже пробегают мурашки, несмотря на то, что мне жутко жарко. Его рука ощущается как клеймо, и я ничего не могу поделать с дурацким желанием, чтобы его пальцы поднялись чуть выше. Нащупали резинку моего спортивного топа и скользнули под нее.
Хватит. Мне не следует так к нему относиться. Между нами всё еще слишком много недомолвок, слишком много секретов. Моя главная цель — спасти Кристал. Нужно сосредоточиться на том, что действительно важно.
Но делать это становится чертовски сложно, когда он притягивает меня к себе еще ближе — так нереально близко, что я чувствую каждый изгиб его прижатого ко мне тела. И я имею в виду абсолютно каждый изгиб. Даже ощущение от…
Дыши. Ложись спать. Прикажи своему обделенному близостью мозгу заткнуться нахрен.
Вдох. Выдох. Завтра будет долгий день. Мне нужен сон. Мне нужно…
— Бри, — стонет Люк мне в шею. Его пальцы слегка сжимаются на моей талии, и он повторяет мое имя, еще тише. Словно во сне. Но он же говорил, что не видит снов. Говорил…
С его губ срывается что-то невнятное, но ощущение их прикосновения к моей коже поджигает меня изнутри. В режиме проворного угре я выкручиваюсь из его объятий и неуверенно приземляюсь на ноги рядом с кроватью. Без очков пространственная ориентация подводит меня, и я со всего маху ударяюсь мизинцем о ножку диванчика. Поток беззвучных проклятий слетает с моих губ, пока я скачу по комнате на одной ноге, придерживая ушибленную ступню и стараясь не разбудить Люка. К счастью, спит он так крепко, будто мертвец, и в мое отсутствие машинально сгребает в охапку мою подушку.
Я надеваю очки, но четко разглядеть его в тусклом свете, пробивающемся сквозь занавески, — значит лишь разжечь в себе еще более сильное желание. Мой взгляд прикован к его глупому лицу. На подбородке пробивается легкая щетина, а волосы, обычно аккуратно растрепанные, сейчас взъерошены и влажные после душа. Всё, чего мне хочется — это лечь обратно. Почувствовать, как его губы касаются моей шеи…
Святые небеса, мне нужно отсюда сваливать.
Я сую ноги в ботинки и хватаю ключ от комнаты. Выскользнув за дверь, я позволяю ей захлопнуться за спиной и направляюсь обратно в таверну.
С самой автокатастрофы я перепробовала всё, чтобы заглушить воспоминания. К счастью, я быстро сообразила, что алкоголь — в лучшем случае временное решение. В худшем — он способен вас уничтожить. Но сейчас единственное, чего мне хотелось для очищения головы, — это холодное, горькое пиво.
— Чего налить? — спрашивает тот самый бармен.
— А что у вас есть безалкогольного… тьфу, то есть не из крови?
Он смеется.
— Как насчет эля?
— Идеально.
Оказывается, у них не только кровь течет из кранов: он подставляет пинту под носик и наполняет ее янтарной жидкостью. Подмигнув мне, он возвращается к протиранию стойки.
Я как раз делаю большой глоток, всё еще пытаясь охладить свою одурманенную гормонами голову, когда на соседний стул кто-то садится.
— Знаешь, — говорю я, перекинув косу через плечо и обнажая шею перед Татианной. — Если хочешь, можешь сделать глоточек.
Она бросает на меня насмешливый взгляд янтарных глаз.
— Не льсти себе.
— Уверена, то, что у тебя на кране, лучше того, что есть у меня.