Страница 16 из 108
Когда я возвращаюсь в свою квартиру, трудно поверить, что сейчас всего лишь начало дня. Я с трудом поднимаюсь на три пролета лестницы и, оказавшись внутри, бросаю ключи на журнальный столик. Быстрый взгляд на телефон показывает отсутствие новых сообщений от Амелии.
Моя злость на Люка выдохлась еще по дороге назад. Ее место занимает беспомощность, словно одеяло, которое с каждым разом затягивается все туже и туже, пока я не перестаю мочь дышать. Я должна что-то сделать. Лежать на диване и чахнуть больше не вариант.
В резком дневном свете становится очевидно, до какого запустения я довела это место. Я начинаю с кухни, горстями выбрасывая протухшие контейнеры из-под еды на вынос. К тому моменту, как я заканчиваю, холодильник выглядит так, будто он принадлежит какому-то студенту, впервые живущему самостоятельно. Ничего, кроме йогурта, палочек сыра и соусов.
Я протираю столешницу вокруг раковины, постепенно входя в ритм. Возможно, мне не нужно ехать с Люком, я могу помочь и отсюда. К тому же Люк может ошибаться. Может быть, это обычное похищение. Серийное похищение. Я послушала достаточно подкастов о реальных преступлениях, чтобы знать: это далеко не самая безумная вещь, которая может случиться в странном маленьком городке.
Демон, забирающий жертвы в ад, с другой стороны…
Это невероятно. Неправдоподобно. Что возвращает меня к исходной точке и заставляет гадать, не является ли все это изощренным розыгрышем, устроенным Люком, чтобы сбить меня со следа настоящего преступника.
Как только кухня становится чище, чем в день моего переезда, я сдергиваю простыни с незастеленной кровати. Понятия не имею, когда в последний раз стирала их, но судя по тому, как в комнате держится стойкий запах, который не до конца перебивает спрей из Bath & Body Works, который я разбрызгивать каждое утро, я знаю, что прошло слишком много времени.
С руками, полными постельного белья, я замираю перед комодом. Верхний ящик приоткрыт. Ящик с бельем.
Холодок пробегает у меня по спине. Я никогда не оставляю ящики открытыми.
Я бросаю простыни на пол, перешагиваю через них и заглядываю в ящик. Моя прошлая склонность к перфекционизму сошла на нет, и я еще никогда об этом так сильно не жалела. Я понятия не имею, пропало ли что-нибудь. Там такой же беспорядок, как и всегда.
Может быть, я забыла. Я уже несколько месяцев не та «прошлая я». Раньше я никогда не держала еду так долго, чтобы у нее заводились мохнатые друзья, и не оставляла плед на диване в виде кучи. Очевидно, на второй план отошло не только закрывание ящиков. Это не повод для беспокойства.
Порыв ветра заставляет меня поежиться. Окно пожарной лестницы открыто. Я абсолютно уверена, что оставляла его запертым. Я его не открываю, потому что на нем нет сетки — о чем я уже давно докучаю управляющей компании.
Я подхожу, чтобы закрыть его, но то, что оказывается на подоконнике, заставляет меня замереть. То, что раньше было на подоконнике.
Йодированная соль, которую я аккуратной линией насыпала на выходных, теперь превратилась лишь в несколько разбросанных кристалликов.
Волоски на затылке встают дыбом, когда меня накрывает отчетливое ощущение, что здесь кто-то побывал. Возможно, не кто-то. Что-то.
Я делаю фотографии открытого окна без сетки с прерванной соляной линией и своего ящика с бельем. Переключившись на рабочую почту, я открываю самое свежее письмо от Люка. Внизу подпись — не только рабочий номер телефона, но и мобильный, потому что он из тех правильных парней. Лично я предпочла бы отправиться прямиком в ад, чем дать кому-либо из «Сurated Care» прямой доступ к себе в нерабочее время.
Его ошибка, не моя. Я вбиваю его номер в новую цепочку сообщений, прикрепляю две фотографии и пишу: «У Белиара есть склонность воровать женское белье?»
Мой палец колеблется над кнопкой отправки. Отправка фотографии ящика с бельем человеку, с которым мы делим один принтер, кажется пересечением HR-границы, возврата из которой не будет. Не говоря уже о царящем там беспорядке, где бабушкины панталоны, стринги и хипстеры борются за первенство. Может быть, он уже на полпути в ад. Я понятия не имею, сколько туда ехать и какая там мобильная связь.
Еще один порыв ветра проскальзывает сквозь открытое окно. Прохладный воздух выводит на первый план всю серьезность моего положения. Если это действительно был Белиар, возможно, это его способ пометить меня. Жаль, что я не спросила Кристал, не происходило ли с ней чего-нибудь странного. Возможно, был знак, который мы упустили.
Я нажимаю «отправить».
Всего через несколько секунд мой телефон вибрирует ответа.
Адрес?
И затем, прежде чем я успеваю ответить:
Оставайся на месте. Никому не открывай дверь.
Мне хочется пошутить насчет того, что он пишет по два сообщения подряд, но мои руки дрожат слишком сильно, чтобы напечатать что-то еще, кроме адреса, и я нажимаю «отправить». Люк отвечает смайликом с поднятым вверх пальцем.
Я запихиваю простыни в стиральную машину, потому что что еще мне делать с собой в ожидании похищения демоном? Через двадцать минут в дверь раздается зуммер. Люк добрался с рекордной скоростью. Я зажимаю кнопку домофона.
— Алло? — спрашиваю я.
— Это я. — Голос Люка звучит грубо. — Впусти меня.
— Извини, мне отдали строгий приказ никому не открывать.
Я жду ответной остроты, но ничего не происходит.
— Алло? Ты меня слышишь? — Все еще тишина. — Я просто пошутила. Я на третьем этаже, квартира 307.
Я удерживаю кнопку разблокировки несколько долгих секунд, давая ему достаточно времени, чтобы проскользнуть внутрь. Отпускаю кнопку и оборачиваюсь.
Только для того, чтобы подавить крик. Из моего все еще открытого окна спальни появляется голова. Люк шагает внутрь, и легкость его проникновения вызывает новую волну панического страха. Если Белиар действительно пытался до меня добраться, то это оказалось совсем несложно.
— Я вообще-то впустила тебя снизу, — говорю я ему, пока он осматривает подоконник, прежде чем направиться к моему комоду. Видеть его в своей заваленной грязным бельем комнате — это как в тех странных снах, когда ты выступаешь перед классом и вдруг понимаешь, что стоишь в нижнем белье. Только я абсолютно бодрствую, и это больше похоже на кошмар.
— Белиар ведь не должен был пересечь соляную линию, верно? — спрашиваю я, чувствуя необходимость заполнить тишину.