Страница 101 из 108
Я не принимаю решение упасть: в одну секунду я стою на ногах, а в следующую — уже лежу на грубом ковролине, наполовину оказавшись на руках у Люка, который успел подхватить меня до того, как я рухнула на пол.
— Всё в порядке, — говорю я, ощущая странную потребность успокоить его, хотя это я сейчас истекаю кровью в подсобке — пожалуй, худшем месте, чтобы отдать концы. — Я буду в порядке. Всё хорошо.
— Я доставлю тебя домой. — Он прижимает меня к себе, судорожно оглядывая комнату так, будто здесь вот-вот появится скорая помощь. Не дождавшись ее, он смотрит на меня сверху вниз. — Только держись. Ты должна вернуться домой. Ради Кристал, помнишь?
— И Дебры, — пытаюсь я пошутить, хотя получается лишь хрип. — Кто еще станет донимать ее насчет отчета на следующей неделе?
— Именно. Ты у меня одна такая. — Словно осознав значение этих слов, он прижимает меня еще крепче. Это больно, но, возможно, именно это удерживает меня от распада на части. — Ты единственная в своем роде, Бри Бенсон.
Раздается взрыв такой оглушительной силы, что в ушах начинает звенеть. Люк нависает надо мной, защищая моим телом мое собственное изломанное тело. Дым заполняет нос, затуманивая и без того путающиеся мысли.
— Вы сделали это.
Голос знакомый, но не принадлежит Люку. Сознание ускользает, словно ускользающий сквозь пальцы уж, всякий раз, когда мне кажется, что я за него уцепилась. Я не знаю, сколько была в отключке — и была ли вообще. Не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем я снова провалюсь в темноту.
И я не знаю, проснусь ли вообще, если это случится.
— Нет, нет, нет.
— Ты получил то, чего хотел. Все починено.
— Мне плевать. Посмотри на нее! Она умирает.
Шаги приближаются. Мне хочется открыть глаза — я даже не помню, когда их закрыла, — но веки стали слишком тяжелыми. Всё мое тело стало неподъемным.
— Да ладно, ты прикончил моего ассистента, так что будем считать, что мы квиты. Та девчушка мне даже нравилась, а теперь, когда вы предотвратили надвигающийся Судный день, починив Завесу, кто знает, когда случится следующий.
— Это другое, — цедит Люк, прижимая мое тело к груди. — Она смертная. Для нее нет Судного дня, нет возрождения. Она умрет — и всё, она мертва.
Может быть, я уже умерла. Но смерть точно не должна причинять столько боли.
— Звучит как твои личные проблемы.
— Спаси ее.
В голосе Люка нет ничего от тех Люков, которых я знаю. Его тон звучит как властный удар, призванный пустить кровь. Какая-то отстраненная часть меня задается вопросом: неужели именно так он звучал, когда был дьяволом? Жестоко и требовательно.
— Мы оба знаем, что я не занимаюсь спасением.
— Но ты можешь, — возражает Люк. — Я мог бы, и ты тоже сможешь. Пожалуйста, Данте. Отправь нас обратно. Позволь мне отвезти ее в больницу. У нее почти не осталось времени.
— Отправить вас обратно, — размышляет Данте. — И что потом? Вас здесь сегодня все видели. Что мне сказать гончим? Другим дьяволам? Что я проявил милосердие? Именно милосердие погубило меня с самого начала. Мне следовало прикончить тебя, а не отправлять в верхний мир.
— Тогда заключи со мной сделку, — предлагает Люк. — Сделку они ставить под сомнение не станут. Когда-то я солгал очень красивую ложь о том, что меня отправили в верхний мир охотиться на сбежавших туда монстров. Позволь мне сделать эту ложь правдой. Помилуй нас обоих, отправив в верхний мир, и я позабочусь о том, чтобы каждый сбежавший подданный вернулся обратно. Я стану твоим охотником.
— Говорят, их там сотни. Ты готов посвятить себя их поискам? Посвятить себя мне?
— Да. — Люк не колеблется ни секунды. Моя хватка на сознании окончательно ослабевает. — У нас сделка?