Проклятье Мидаса

— Это да… с энергетикой сейчас сложно… ещё Армуз этот с Трампом, будь они неладны… — почесал в затылке У Джин. — Но ведь растёт же пока? Даже, если ИИ-пузырь, и электростанций нет, но ты же сам сказал — ещё год-два. А индекс KOSPI только за последний год вдвое вырос. И, как раз, из-за «Самсунга» и «Хеникса». А, значит, ещё, как минимум, год они так же расти будут, разве нет?

— А с нашим KOSPI, вообще всё интересно, — хмыкнул я. — Ты же понимаешь, что такой рост — это ненормально?

— Ну, допустим, понимаю, — не спешил сдаваться мой бывший однокашник.

— А, за счёт чего и кого он так быстро и резко растёт, как думаешь? — хитро прищурился я.

— За счёт «муравьёв», конечно, — хмыкнул он. — Я ведь новости тоже смотрю.

— А, сколько их? Этих мелких частных инвесторов? — продолжил щуриться я.

— Ну, если мне память не изменяет, а на цифры она у меня хорошая… что-то около ста миллионов активных счетов в этом году было, как биржа отчитывалась. А, что?

— Сто миллионов активных счетов в стране с населением в пятьдесят один миллион. Считая глубоких стариков и новорожденных младенцев. По два активных счёта на человека — не многовато ли? Как думаешь?

— Эм… — нахмурился, действительно задумавшись У Джин.

— «Когда я вижу на фондовом рынке женщину с ребёнком на спине, покупающую акции, — я продаю всё и выхожу из рынка» — кто сказал, не помнишь? — ухмыльнулся я.

— Не помню, — хмуро буркнул У Джин. — То есть, ты думаешь, что сейчас именно тот случай?

— А сам ты, как думаешь?

— Уже и не знаю. Эх! Умеешь ты в сомнения ввести, хён! — вскинулся и поворошил свои волосы он.

— А ты подумай ещё вот о чём: слышал про биржевые «ETF на одну акцию»?

— Слышал, — кивнул он. — Торговля «с плечами», игра на заёмные срества.

— Слышал, что они, в последние полгода, стали безумно популярны в Корее?

— Слышал, — нахмурился он.

— Как думаешь, на какие две акции их все ставят?

— Тут и гадать не надо: на «Самсунг» и на «СК Хеникс».

— Как думаешь, какая часть их безумного нынешнего роста состоит из этих ETF?

— Серьёзная, — ещё сильней нахмурился У Джин.

— И, что будет с ними, если вдруг, ну, чисто теоретически, что-то вдруг напугает рынок? Даже немного? Допустим, тот отчёт «Хеникса», который все сейчас так ждут, окажется… нет, не плохим, нет! Просто… недостаточно хорошим?

— Ты что-то знаешь! — прищурился У Джин. — Ты точно что-то знаешь!

— Ну… — протянул я уклончиво, возводя глаза вверх и влево.

— Да ладно тебе, хён! Не вредничай, раз уж начал! Я тоже тебе, когда-нибудь помогу чем-нибудь! Говори уже.

— Ну… я знаю только, что одной из новых производственных площадок «Хеникс», которая должна была расширить их мощности по выпуску серверной памяти, на которую они так надеются, занимается моя компания…

— И?..

— К отчёту мы не успеем, — закончил я.

— Чёрт! — откинулся на спинку своего стула У Джин. — Ты серьёзно?

— Более чем. Позавчера на объекте пожар случился. Сейчас идёт расследование, работы приостановлены. Меня даже уволили из-за этого — хотели по-быстрому этот пожар на меня повесить, как на саботажника…

— Уволили? Серьёзно⁈ — вскинулся У Джин. Я кивнул, улыбнулся и в красках пересказал ему всю недавнюю свою курьёзную ситуацию, практически ничего не скрывая, ведь самое главное я ему уже «скрыл», выдав версию о Биткоинах. И, даже, почти не соврал. Ведь, действительно: я покупал Биток в шестнадцатом году. Вот только, потерял всё уже к двадцатому. Да и… даже, если бы не потерял: ну сколько бы я мог его тогда купить? Учитывая, что стоил он тогда уже по тысяче долларов за монету. Откуда у четырнадцатилетнего пацана тысячи долларов? Ну, купил бы я даже, пусть три монеты — три тысячи долларов. Стоили бы они сегодня триста тысяч (точнее, уже нет — Биток же сейчас снова падает и снова ниже сотни тысяч за штуку, но, пусть, даже так). И что? Сильно бы они мне сейчас помогли?

Нет, так-то, безусловно, сильно. Но их никак бы не хватило на пятьдесят два процента акций KET. И хорошо, что пришибленный всей ситуацией У Джин этой несостыковки не заметил. Для него «Биткоин в 16-том» сейчас — это просто волшебное заклинание, которым можно объяснить что угодно, какие угодно суммы — это же «десять тысяч процентов прибыли»! А то, что десять тысяч процентов от единицы — это десять тысяч (ну, хрен с ним — девять девятьсот, не принципиально), а никак не миллион… Ну, я не буду тем, кто откроет ему на это глаза.

Зато, весёлой историей про своё увольнение, привод в полицию и триумфальное вхождение в главный офис компании, я мог с ним поделиться. И ему весело, и мне удовольствие. Так же, как и про предстоящее SPO.

У Джин меня не разочаровал — смеялся, как сумасшедший. Он, вообще, эмоциональный парень. Весёлый.

А ещё, неожиданно, отсмеявшись, решил поделиться интересным моментом, который он, как менеджер отдела перспективного развития Lotte Group, знал, а мне знать было не от куда.

— Кстати, «Fairmont Ambassador Seoul», тот, что на острове Ёйдо, в комплексе Parc1… У Parc1 Hotel Management Co., Ltd., которая им владеет, сейчас финансовые сложности, — заметил он. — Ну, точнее, не у них, а у «Accor SA», которой «Parc1 Hotel Management» принадлежит.

— Да? — заинтересовался я.

— Ну, ты же сказал, что подыскиваешь люксовый отель для покупки? — уточнил он.

— Да-да, всё верно, — с ещё большим ожиданием посмотрел на У Джина я.

— Так вот, подробностей я тебе, конечно, не скажу, но у «Accor» сейчас сложности. Это же французская компания. А в основных акционерах у неё вообще британцы и саудиты… ну, ещё «Блэк рок», конечно и «Велингтон»…

— Американцы, — поморщился я.

— Ну, не совсем, но не важно. В общем, как ты знаешь, нынче и у Саудитов, и у Британцев проблемы из-за этого Армуза… А у Французов из-за жары… В общем, им живые деньги понадобились. Вот они и ищут, что бы такое и кому продать, что не жалко… Сеульский отель у них — первый на прицеле. Единственное, пока покупателя найти не могут — всё же, почти полмиллиарда за него хотят, и это ещё с учётом, что продают только отель — само здание им не принадлежит. Мало тех, кто в сегодняшней ситуации может такие деньги выложить.

— Хм… сложности говоришь… — задумался я. — А это не из-за Японской ли ставки центрального банка? — прорвалось само собой предположение.

— Японцы? А они-то причём? — не понял У Джин.