Страница 4 из 65
– Конечно, конечно, – закивала Мирослава Олеговна и зачем-то полезла в объемный комод, стоявший неподалеку. Пыхтя и сопя, выдвинула большой ящик, нырнула в него чуть ли не целиком и вытащила свиток, скрепленный сургучной печатью. Что удивительно, печать так и не была сломана. И подала его гостю.
Он с серьезным выражением лица сломал сургуч, развернул желтоватый лист и начал читать вслух:
«Кивера Алёна Игоревна закончила 20 травеня 4567 года Академию ведовства и быта с отличными оценками и посему была распределена на полностью самостоятельную работу без наставников в город Красные Ягодки на должность Бабы-Яги.
Куда ей надлежит явиться 25 серпеня и приступить к своим должностным обязанностям сроком на пять лет».
А я уже посмотрела на гостя немного иным взглядом. А может, лучше замуж, чем в Бабы-Яги? Я даже не представляла, что там буду делать. Интересно, какое сегодня число? Воевала за семена вообще-то в апреле, собираясь высаживать их на рассаду. Славянские наименования месяцев помнила плохо, но если следовать логике, то травень – это май или июнь. А серпень – это уж август или сентябрь? Когда там рожь серпом жать начинали? Неужели в наших мирах время течет не параллельно?
А черный мужичок неожиданно повеселел, потер ладошки и широко улыбнулся:
– Ну уж нет! Баба-Яга нам точно не нужна. Позвольте откланяться!
– Но как же-с? Почему откланяться? – всплеснула руками мачеха.
– Жизнь пошла такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Если только матом объективно сформулировать. Пять лет ждать, пока невеста отработает? Нет уж, извольте. Найдем другую! – и в этот же миг он упал на пол, чем меня изрядно напугал. Я уже начала вспоминать приемы первой медицинской помощи потерявшим сознание. Однако, как выяснилось, никто сознание не терял. Просто он, соприкоснувшись с полом, превратился в огромную летучую мышь и выпорхнул в открытое окно.
– Эх, бестолочь ты, Лёнка, бестолочь! – мачеха грустно вздохнула и обессиленно развела руки в стороны. А затем грузно опустилась в кресло. Но не в то, в котором сидел человек-летучая мышь. Прошу не путать с Бэтменом! Им друг до друга как от Москвы до Хабаровска. А в другое, стоящее у стены. А этот черненький прохиндей не только сам улетел, но и креслице с собой прихватил! Экономный мужчина. А Мирослава Олеговна продолжила:
– Ты думаешь, я тебе зла желаю? Замуж силой отдаю? Это ты зря. Не хочешь – не ходи, можешь отправляться в свою избушку Бабы-Яги! А жениха родовитого и богатого ты профукала. А ведь он именно к тебе сватался. Правда пять лет назад. Но можно было бы всю в свою пользу повернуть. А ты заладила: «Закончила я академию, закончила!». Молчала бы. И этот крылатый смолчал бы. Куда ему деваться было бы?
– А меня искать бы не стали, что я на работу не явилась? – с сомнением протянула я. – Распределение – дело серьезное.
Мне тут же вспомнились страдания Алёнушки, которая так мечтала о королевском дворце, а попала в Красные Ягодки. И теперь неизвестно, где бродит ее душа. А я вот тут, кажется, кашу заварила и сейчас расхлебываю.
И словно откликаясь на мои потуги, в голову хлынула очередная порция ее воспоминаний. И если все правда, то злодейкой была именно она, а не бедная Мирослава Олеговна, которую Алена Кивера доводила всеми способными ей способами.
– Главное, он на тебе бы женился! – мачеха даже с кресла встала и погрозила кому-то неизвестному кулаком. – А потом, кто бы с Кощеем связываться стал?
– Кощеем? – удивленно протянула я. Хотя, кто еще годится в мужья Бабе–Яге?
Мачеха лишь усмехнулась. А я поняла, что ее мысли сейчас совпали с моими. Падчерица неоднократно устраивала разборки, почему ее наряды выглядят хуже, чем у сводной сестры. И даже пару раз портила Маринины платья, разрезав их на узкие ленты. А про домашнюю работу она и думать не хотела, считая, что ей все должны. Я, конечно, не фанатка хозяйственной деятельности, но я же была молодой и помогала по дому в силу своих возможностей и умений.
В общем, моя предшественница портила жизнь окружающим как могла. А мне вдруг стала нестерпимо стыдно, словно все эти выкрутасы устраивала я. Хотя людям этого не объяснишь. И я решила попросить прощения у бедной Мирославы. Тем более папенька, умерев, большого наследства не оставил. Только мне на академию. А Марина осталась ни с чем. И это резко уменьшало ее шансы на замужество. Бедная женщина поднимала нас с родной дочерью как могла. А я лишь ей в этом мешала.
Подойдя к ней, я опустилась на корточки, вглядываясь в уставшее лицо.
– Лёнка, ты чего? – женщина как можно сильнее вжалась в спинку кресла, явно боясь очередной выходки и пытаясь от меня дистанцироваться.
– Да ничего! – я махнула рукой. – Просто хотела у вас, матушка, прощения попросить за все, что сделала не так!
Я не знала, как сформулировать коротко все Алёнины прегрешения. А Мирослава Олеговна вдруг как-то обмякла, а затем схватилась за фартук и прикрыла им лицо, оставляя для обзора лишь подрагивающие плечи. Она смеется? Но по всхлипывающим звукам я поняла, что мачеха плачет.
Теперь я окончательно растерялась. И очень аккуратно уточнила:
– Матушка, вы чего сырость разводите?
Она же убрала руки от лица, вытерла фартуком слезы и как-то печально рассмеялась:
– Эх, Лёнка, Лёнка, я пятнадцать лет ждала, когда ты меня матушкой назовешь. Неужели дождалась?
Мы в тот день еще долго просидели вдвоем, вспоминая и разговаривая. Мачеха оказалась в общем-то неплохой женщиной. И обещала мне помочь, чем сможет, при обустройстве на новом месте.
А за обедом нас встретил удивленный взгляд сводной сестры:
– Вы – и мирно беседующие? – она была тощей, длинной и очень нескладной. Но в нашем мире из Марины вышла бы просто шикарная манекенщица. Благо лицо у нее было правильным и пропорциональным. – Лёнка опять жениху отказала?
– Нет, это он на мне жениться передумал, – я покачала головой.
– Да ладно! – удивилась он. – На тебе – и передумал?
– Ему не понравился тот факт, что я пять лет должна отработать Бабой-Ягой.
– Это хоть кому не понравится! – согласилась сестрица. И тут же без перехода добавила:
– Обедать давайте! А то у меня живот от голода свело. А женихи опять мне не светят.
– Это почему? – уточнила я осторожно, уже строя планы в голове, как можно ее преобразить. Только ответ сестрица меня ошеломил:
– Ты же у нас старшая. И пока замуж не выйдешь, я не могу женихов искать. Или ты за свою учебу все на свете забыла?