Страница 7 из 85
Глава 6
Внутри всё было по-прежнему. Мне выделили сопровождение, в этот раз никто меня не встречал лично, что неудивительно: Александр Николаевич теперь Император, не цесаревич, не будет сам выходить навстречу, да и в прошлые разы встречи были случайными. Вот бы и в этот раз так.
Но, видимо, у императора случайных встреч не бывает.
Мы прошли по лестницам, на них тоже ничего не изменилось, и вошли в знакомый мне коридор с портретами. И вот здесь я обнаружила одно изменение. Я специально попросила сопровождающего подождать, и два раза прошлась по коридору, подумав, что просто не заметила.
Портрета, на котором была изображена Ираида Пожарская, больше не было среди остальных картин. На её месте теперь висел портрет красивой женщины, судя по облачению царицы, но более позднего времени.
Я ещё раз оглянулась. Ошибки быть не могло, расположение я помнила правильно, это было не трудно, потому что в этом месте из основного коридора, уходило небольшое ответвление, откуда когда-то вышел граф Апраксин.
— Кто это? — спросила я, указав на портрет женщины, но сопровождавший меня гвардеец только пожал плечами. Я оглянулась в сторону ответвления, мне вдруг показалось, что оттуда за мной кто-то наблюдает. Там было темно, и вглядевшись я поняла, что это моё воображение и игра света.
«Может их периодически меняют,» — подумала я про портреты, и решила спросить об этом у его императорского величества, конечно, в зависимости от того, как пойдёт разговор.
Спустя ещё несколько поворотов и пары пройденных коридоров я оказалась в небольшой приёмной, и, кроме адъютанта, сидевшего за столом, расположенным перед дверьми там больше никого, не было.
Адъютант удивлённо взглянул на меня.
— Дарья Николаевна Пожарская, — повторила я.
О н сверился с каким-то журналом, который лежал перед ним и сказал:
— Вам не назначено.
Пришлось напоминать:
— А мне и не надо. У меня есть данное его императорским величеством право приходить.
Адъютант полез в другой журнал, и снова взглянул на меня удивлённо:
— Здесь указано, что таким правом обладает глава рода Пожарских.
Я промолчала, потому что разговор становился каким-то унизительным. Сейчас я буду стоять и объяснять этому молодчику, что я глава рода?
Но адъютант и сам понял, что сморозил глупость: «Наверное, если я пришла и настаиваю на своём праве, то я и есть глава рода.»
— Простите, представьтесь ещё раз, я доложу.
Я не сочла за труд и назвалась ещё раз, усмешку еле сдержала.
Адъютант предложил мне присесть. Но и сам остался сидеть.
Я подумала, что он пройдёт в кабинет к императору позже, но прошло сначала десять минут, потом тридцать, а адъютант так и сидел.
Я встала и решительно подошла к его столу:
— Почему вы не доложили о моём визите императору?
— Император занят, я не могу его прерывать, — поднявшись, ответил мне офицер, и помолчав секунду, видно решил, что нужно как-то объяснить, добавил, — у него важное совещание.
Я вздохнула, и, успокаивая себя тем, что «свалилась как снег на голову», присела и стала ждать.
Но прошло ещё минут сорок и ничего не изменилось. Мне даже показалось, что адъютант меня обманывает и на самом деле в кабинете никого нет.
Терпение не являлось моей добродетелью, и я снова встала, нависла над столом и, добавив раздражение в голос, спросила:
— Кто там у его величества? Сколько ещё ждать?
Адъютант покосился на меня с таким выражением, что стало ясно, рассказывать мне о том, что происходит внутри он не собирается.
И в этот момент дверь кабинета распахнулась.
И оттуда вышла высокая красивая брюнетка. Я от неожиданности, поскольку совсем такого не ожидала, застыла, глядя на неё. Она тоже остановилась, и мне показалось насмешливо посмотрела на меня.
Она была вся какая-то тоненькая, как неземное существо, настолько у неё была тонкая кость и хрупкое телосложение, кожа у неё была такого медового оттенка, который бывает только от рождения, не белая, но и не смуглая, а с лица смотрели огромные, лазоревого цвета, глаза. Я так засмотрелась, что не сразу обратила внимание, что вслед за ней из кабинета появился император.
Я его сразу узнала, хотя смотреть на его лицо без очков было непривычно. Они явно собирались уходить, и остановился император только для того, чтобы отдать распоряжения своему адъютанту, но тут взгляд его упал на меня.
Сначала выражение лица было таким скучающе-высокомерным, видно, что к нему часто приходят с прошениями молодые барышни, а потом, словно у него в голове что-то щёлкнуло, раз, и произошло узнавание. Он даже выпустил руку своей дамы.
Уставился на меня, будто не веря своим глазам.
— Даша? — вдруг как-то по-домашнему спросил он.
— Здравствуйте, Александр Николаевич, — я сделала шаг вперёд, но меня тут же остановил адъютант, заступив дорогу, и я хотела возмутиться, но потом вспомнила, что это к цесаревичу можно было подходить близко, но к Императору этикет уже такого не позволял, и расстояние строго регламентировалось.
Правда не для всех, и я бросила взгляд на практически прижавшуюся к нему даму. Что это та самая «сестра» Калиостро, я не сомневалась. Слишком не русской была её внешность.
— Дарья Николаевна, неужели прошло четыре года? — император улыбнулся, видимо от растерянности забыв представить мне свою даму, с которой проводил «важное совещание». Но я вдруг поняла, что не помню, чтобы он раньше так улыбался.
— Прошло, — улыбнулась я в ответ, краем глаза заметив недовольство, мелькнувшее на лице его дамы.
— Вчера прибыла из пансиона, и сегодня сразу к вам, а у вас «важное совещание», — всё же не удержалась я от шпильки.
Император как-то странно оглянулся, посмотрел на свою даму, потом на меня, потом на адъютанта, и отдал распоряжение.
— Василий, организуй чаю, закуски какие-нибудь, и устрой Дарью Николаевну в приёмной. Я сейчас вернусь.
И тут, как мне показалось, Император вдруг понял, что не представил нас друг другу, и я подумала, что это скорее унижение для неё нежели для меня.
И его дама тоже это поняла, потому что вдруг «пропела», настолько мелодичным был её голос:
— Ваше величество, а мы не знакомы, может, вы представите вашу старую знакомую?
И вот это вот уже было ударом. Представить меня ей означало поставить меня в более низкое положение. А я не знаю откуда, но у меня в душе вдруг появилась странная злость на эту красотку.
И я нахамила.