Страница 7 из 8
Я развернулась и пошла к двери, стараясь не выдать дрожи в пальцах. Он не касался меня, но ощущение от его близости сидело под кожей, как яд.
В коридоре я задержалась на секунду. Хотела выдохнуть, но не вышло.
Я продала свободу. Или обменяла? Только вот не знала на что именно.
Весь день я тупо зависала в телефоне, ведь ничего больше не оставалось.
К вечеру он позвал меня на ужин. Его голос звучал коротко и твердо, без всякой лишней мягкости — как приговор, который нельзя оспаривать.
Я вошла в комнату, и сразу ощутила напряжение в воздухе. За столом, освещённым лишь тусклым светом свечей, сидел Марк. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие, встретился с моим, и сердце защемило от странной смеси страха и притяжения.
— Садись, — сказал он, не поднимая глаз с бокала с вином.
Я послушно села, чувствуя, как во мне растёт нервозность и ожидание.
Он медленно протянул мне мой паспорт. Рука была уверенной и крепкой, пальцы сжимали документ с такой силой, будто держали судьбу.
— Всё сделано, — сказал он твердо, — штамп в паспорте. Ты теперь официально моя жена.
Я взяла паспорт, сердце билось в висках, кровь пульсировала. Внутри меня разгорелось что-то непривычное — смесь гордости, вызова и внутреннего пыла.
Внезапно Марк аккуратно достал из кармана маленькую бархатную коробочку и, не открывая, подошёл ко мне. Его руки были уверены и сильны. Он взял мою ладонь и открыл коробочку.
Внутри — обручальное кольцо из белого золота, блестящее в мягком свете свечей. Он не ждал моего разрешения. Медленно и решительно Марк надел кольцо на мой палец. Его взгляд был холодным и властным.
— Запомни, — прошептал он, не отрывая взгляда, – это не просто украшение. Это знак. Если кто-то посмеет прикоснуться к тебе, я раздавлю его без жалости.
В груди что-то вздрогнуло, и вместе с этим пришло ощущение, что теперь между нами стоит нечто неизбежное — крепкое, опасное и страстное.
Марк взглянул на меня, чуть прищурился, словно что-то оценивая, потом медленно достал второе кольцо — массивнее, с гладким тёмным золотом. Он вертел его в пальцах, будто сам взвешивал решение, а потом неожиданно спросил, низко, хрипло:
— Хочешь надеть его?
Я замерла, встретившись с его взглядом. В нём было всё — власть, опасность, притяжение, вызов. И что-то личное, почти упрямое.
— Да, — сказала я тихо, но уверенно. — Хочу.
Он протянул мне кольцо. Металл был тёплым от его рук. Я взяла его, чуть дрожащими пальцами, и медленно надела на его безымянный палец. Сердце билось так, будто я совершаю что-то большее, чем просто формальность.
Он не улыбнулся, но в глазах на секунду мелькнуло удовлетворение — хищное, собственническое.
— Теперь ты моя, — сказал он просто. — Хочешь ты этого или нет.
Он не дал мне опомниться. Его рука скользнула к моей щеке — твёрдо, уверенно, как будто теперь имел полное право на это прикосновение. Пальцы обвели линию скулы, задержались на подбородке, приподняли его чуть вверх.
— Как же я этого ждал, — прошептал он на грани слышимости, и в следующее мгновение его губы накрыли мои.
Поцелуй был не мягким, нет. В нём не было ни капли нерешительности. Он поцеловал меня как мужчина, который знает, что это его женщина. Как муж, уже не спрашивая, не намекая, а утверждая. Жёстко. Страстно.
Я почувствовала, как его пальцы сжали мой затылок, удерживая меня ближе. Воздух между нами исчез. Осталась только жаркая близость, вкус его желания и стальное напряжение, которое пронизывало всё тело.
Он отстранился резко.
— Привыкай, Кристина. Это теперь твоя жизнь.
Он провёл большим пальцем по моим губам, словно закрепляя своё.
— И я не привык делиться. Ни с кем.
Я смотрела на него, дыхание сбивалось от всего — от поцелуя, от слов, от того, как он смотрел на меня, будто уже давно решил, что я принадлежу ему. И всё же… я не собиралась быть просто чьей-то тенью.
Я выпрямилась, взгляд подняла в упор. Молча. Несколько секунд — напряжённых, полных скрытого вызова. И только потом сказала спокойно, но с жаром под кожей:
— Хорошо, что ты это понимаешь, Марк. Потому что я тоже не привыкла делиться.
Он замер. Глаза сузились, в уголке губ мелькнула опасная усмешка — такая, будто я попала ему прямо в центр. Не сломалась, не отступила, а ответила.
— Ни с кем? — голос его стал тише, ниже, будто изучал меня на вкус.
— Ни с кем, — подтвердила я. — Если я уже ношу твоё кольцо, то ты мой. Весь. Без остатка.
– А ты с каждым разом становишься всë более дерзкой.
Он шагнул ближе, и между нами снова исчез воздух. Его рука легла на мою талию — не для поддержки, а как знак, что это его территория.
— Ну посмотрим, жена, — хрипло произнёс он. — Попробуй только отступить теперь. Я не отпущу.
Глава 6 Кристина
Прошло три дня. Три долгих, тянущихся как клей, дня. Он уехал, не сказав ни слова — ни куда, ни зачем, ни на сколько. Ни взгляда, ни звонка. В доме было тихо, как в музее, где каждый предмет дышал его отсутствием.
Я ходила по коридорам, слышала за спиной шëпоты, взгляды, что казались острее ножа. Что-то изменилось. Что-то повисло в воздухе — липкое, опасное, напряжённое.
Эвелина вдруг изменилась: её улыбки стали слащавыми, движения выверенными до механической точности, вежливость с едва заметной ядовитой ноткой. Казалось, она ждёт чего-то… или кого-то.
И вот, на четвёртый день, около полудня, он вернулся. Без предупреждения. Я услышала звук машины, шаги в коридоре. Дверь захлопнулась. Ни одного слова. Только через полчаса кто-то из охраны постучал в мою дверь:
— Кристина Игоревна, Марк Германович ждёт вас в кабинете.
Я вошла без стука, дверь за мной захлопнулась с глухим ударом, словно ставя границу между мной и внешним миром. В комнате пахло дымом, а воздух казался вязким и тяжёлым, как будто сама атмосфера наполнилась гневом и опасностью.
Он стоял у окна, спиной ко мне. Тёмная рубашка плотно облегала его тело, мускулы на плечах напряглись, а волосы были растрёпаны. Он выглядел готовым к битве.
Молча он смотрел в темноту за стеклом, и лишь спустя несколько секунд медленно повернулся ко мне. Его взгляд был ледяным, пронзительным, как стилет.
— Ты хотела узнать, каково это, быть женой человека вроде меня, — начал он ровно, но голос резал тишину, — значит, ты должна была понять, что твоя жизнь под постоянным контролем, под прицелом.
Я молчала. Что-то в его голосе было другим — холодным, сдержанным. Непривычным.
— Мне сказали, что ты передавала бумаги. В мой отъезд. Документы, которые тебе не следовало видеть, – он сделал шаг вперёд, глаза сияли жестокостью. – Через моих людей, Крис. Кто-то очень хочет разрушить всё, что я строю. Не знаешь кто?
Я схватилась за стол, чувствуя, как поднимается шок и обида.
— О чём ты? Какие бумаги? Ты думаешь, я шпионка? — голос дрожал от сжатых эмоций. — Я даже не знала, где ты был! Никто меня не предупреждал!
Он усмехнулся, но в его улыбке не было радости, только холод и угрозы.
— Интересно... Потому что Эвелина говорит другое. И не только она.
Я сжала кулаки, весь мир вокруг казался давящим и узким, словно я зажатая в тисках. Злость пульсировала в жилах.
— Ты поверил ей? Без всяких вопросов? Просто решил, что я шпионка в твоём доме?