Страница 51 из 238
А лесничество, как некий магнит, продолжает притягивать к себе всяких там одиночек и даже небольшие группы бойцов. Нас уже больше трех взводов! Охримчук ворчит, но пока справляется. Пришлось выделить в его распоряжение сразу десяток бойцов — из тех, что не очень-то крепкие — и он им теперь спуску не дает! Ничего… Заодно и отожрутся — это ж при кухне все-таки!
С разборкой снарядов все более-менее наладилось, и я занялся привычным делом — минированием подходов к нашей располаге.
Впрочем, я только-только во вкус вошел.
Из лесу пулей примчался боец: в нашем направлении движется колонна пехоты! И ладно бы со стороны дороги, там уже мины самодельные стоят — со стороны леса! Оттуда, куда мы сами рассчитывали отступить в случае серьезной заварушки!
— Рота! В ружье! Занять оборону!
Нас уже и впрямь вполне на роту хватает.
Ну, надо сказать, что на этот счет мы серьезно приготовились. Еще в самые первые дни озаботились тем, что подготовили огневые, даже окопы кое-где вырыть успели. Для всех пулеметов оборудовали по несколько запасных позиций — благо что территория здесь весьма изобилует всяческими удобными для этого местами. И при должном желании здесь такое можно наворотить… чем мы и занялись…
Ну… Колонной я бы это не назвал… Человек пятнадцать — и все?
Оборачиваюсь к прибежавшему бойцу.
— Это чего тут? Все, что ли?
— Я больше народу видел… Должно, в лесу они ховаются.
— Передать по цепи: не стрелять до ракеты! Пропустить их во двор!
Все стихло — ни звука, ни шороха.
Скрипнула створка ворот — и во двор заглянул какой-то боец. Форма на нем наша, но это еще ни о чем не говорит…
Что он может видеть? Ну, положим, двор… Сарай видит — и не один. Здание леспромхоза.
Мать!
Костер!
На котором готовят еду!
Как ни странно, это его отчего-то успокаивает. Он закидывает винтовку за спину, поворачивается к лесу и дает отмашку.
И во двор заходят остальные.
М-да… Я как-то привык к тому, что наши бойцы, хоть и повылазили в свое время из всяких там неприятных мест, а все же не такие… ободранные, что ли? И вправду говорят: сытый голодного не разумеет!
— Стоять всем! — жестяной рупор, найденный мною в одной из комнат не только усиливает мой голос, но еще и как-то его искажает. И оттого он звучит очень даже зловеще.
— Не двигаться! Старшего — к зданию!
Вошедшие замерли на середине двора: из окон, из-за сараев — отовсюду повысовывались стволы винтовок. А из чердачного окна — «максим»!
Тут только дернись…
Надо отдать им должное, бойцы не растерялись и постарались укрыться, где только возможно. Другой вопрос, что таких мест тут всего-то и ничего…
А с их стороны направился к основному дому командир… Так ведь? Фуражка, полевая сумка…
Торопов, отложив автомат, всматривается.
— Похоже, что наш… — осторожно комментирует он, выглядывая в окно.
На входе гостя вежливо обезоруживают и провожают в нашу комнату. Форма на нем… весьма, скажем так, не новая…
— Лейтенант Лапин! — представляется он. — Командир взвода разведки. А вы кто?
— Командир сводной роты младший лейтенант Торопов! Командир специального подвижного отряда заграждения старшина Васин! — отвечает ему Торопов. — Попрошу ваши документы!
Лапин не кочевряжится и документы предъявляет. Все верно…
— Позвольте поинтересоваться — что же вы тут такого заграждаете? — язвительно интересуется он, пряча в карман свои документы.
— По выполнению приказа командования, отошли, согласно графику, к мосту. Где и должны были соединиться с основными частями. Увы, мост уже был подорван. Вынуждены были отойти сюда, где занялись пополнением личного состава и восполнением запасов вооружения и боеприпасов. А вы, товарищ лейтенант, разведкой чего именно здесь занимаетесь?
Так, похоже, нашла коса на камень… Лапин — и это совершенно очевидно — собирается взять тут бразды правления. Как старший по званию, естественно. Но, глядя на его бойцов… словом, у меня такого желания не возникает!
— Товарищ старшина! — в комнату заглядывает боец. — В лесу какое-то шевеление началось!
Торопов вопросительно смотрит на гостя. Тот молчит.
— Старшина… — младший лейтенант, не поворачиваясь, подтягивает к себе автомат. — Командуйте людям…
— Это основная группа… — нехотя произносит Лапин. — Там наш командир.
— А неслабо вы тут все обустроили! — полковой комиссар Никифоров одобрительно покачивает головой. — Приходилось уже строить оборону в таких местах?
— Во всяких приходилось, товарищ полковой комиссар. И в чистом поле, и в домах…
— И хозчасть у вас обустроена? А как с запасами продовольствия?
— Есть небольшие. Но поисковые группы постоянно что-то еще приносят. На немецкие машины нападаем.
Здесь я немного преувеличиваю. Пара случайных стычек с обозниками как-то вот не тянет на организованную засаду. Но — результат-то есть!
— Что с боезапасом? Вооружение? — полковой комиссар сидит, привалившись к стене, а присевший рядом военврач осматривает его раненую ногу.
— По два БК на ствол. Есть запасы взрывчатки. Организовано ее получение из брошенных боеприпасов. На подходах к леспромхозу со стороны дороги выставлены минные заграждения. Организовано дежурство снайперов. Два станковых «максима» и шесть ручных пулеметов — это трофейные. Боезапасом обеспечены в достатке.
— И сколько вас было, когда вы сюда пришли?
— Тридцать два человека в строю и семнадцать раненых. По половине БК на ствол.
— Иван Сергеевич! — поворачивается Никифоров к седоватому капитану, доселе молча сидевшему в углу комнаты. — Вот — полюбуйтесь! Вместо того, чтобы лапки сложить, как некоторые — работают!
Военврач с укоризной смотрит на нас и делает движение головой в сторону двери.
— Пойдемте, товарищи командиры, — встает со стула капитан. — Не станем доктору мешать…
А всего из лесу вышло чуток поменее полутораста человек. И двадцать шесть раненых.
Бывший штаб дивизии с остатками роты охраны.