Страница 41 из 238
Глава 14
Бух…
Где-то далеко.
В смысле — далеко? Это ж не снаряд, если верить старшине, обычная граната! Тогда это уже не так-то и далеко!
Оборачиваюсь к снайперу — он с утра за мной ходит.
— Юра! Твой выход! Мотоциклисты до мин доехать не должны!
Оборачиваюсь к стоящему рядом бойцу.
— Передать по цепи — не стрелять! Ждать ракеты! Пока работает только снайпер!
Топот ног — и в окоп спрыгивает один из бойцов Иляйнена. А в руках у него… СВТ с оптическим прицелом!
Где он такой разжился-то?
— Снайпер?
— Двадцать восемь подтверждённых целей! С финской начинал! Три «кукушки» за мной числятся.
Ох, нихрена ж себе…
Так, родной, я тебя просто так не отпущу уже!
Быстро объясняю ему задачу, он кивает — понял.
— Юра — в помощь… как тебя звать-то?
— Лемон. Сержант Марк Лемон, погранвойска… были… а сейчас… — он обводит рукой вокруг, — сейчас вот тут…
— Так! Юрий — в помощь сержанту! Работаете парой, один прикрывает другого! Лемон, у тебя с патронами как?
— Пятнадцать штук…
Мой снайпер вытаскивает из подсумка несколько пачек — мол, держи! Сержант благодарно кивает и достав запасной магазин, быстро его снаряжает.
— Поесть-то хоть успели?
— Кой-чего перехватил!
За водку и не спрашиваю — вон, как у него глаза горят!
Треск мотора — мотоциклы.
Что ж, вполне ожидаемо. Валяйте, мужики…
Доехав до стоящего грузовика, мотоциклисты остановились. Одна машина отъехала чуть в сторону, и пулемётчик взял оружие наизготовку. А со второй слез пассажир и потопал к грузовику.
Ага, так это вы какой-то ловушки опасаетесь?
И правильно, надо сказать, делаете!
Осмотревшись по сторонам, пассажир подходит к грузовикуи издали его осматривает. Видно, что машину безжалостно курочили, и наспех осматривая кузов, покидывали оттуда множество всякого, ненужного теперь никому, добра.
Оглядевшись ещё раз по сторонам, немец зачем-то заглядывает под машину.
На здоровье — там ничего нет.
Успокоившись, он закидывает винтовку за спину, садиться на мотоцикл… и обе машины разворачиваются назад.
Почему назад?
— Старшина… — почему-то шёпотом произносит сержант. — Видел, сколько их было?
— На этом мотоцикле — двое. И на втором трое сидело. А что?
Лемон усмехается.
— Они всегда по трое ездят. Знать, третий там остался… Ну, где граната была…
Понятно тогда, чего он так осторожничал!
До мин, кстати говоря, они не доехали всего метров пятьдесят.
А на этот раз долго ожидать не пришлось.
Гул моторов мы услышали издали — и был он каким-то… словно накатывался волнами. Явно там ехала не пара грузовиков…
Но первыми вывернулись вездесущие мотоциклы.
Оглядываюсь — и не вижу на прежнем месте обоих снайперов. Куда их черти-то понесли? Мне отсюда не видно.
А парочка мотоциклистов — уже другие, там по три человека на каждом, уже тарахтят моторами около грузовика…
Выстрела я не услышал, заметил только, как водитель одного из мотоциклов внезапно мотнулся в кресле, упал на руль — и его мотоцикл со всей дури врезался прямо в накренившийся грузовик! Второй же немедленно заложил вираж, уходя от пуль, и рванулся к своим.
Со стороны противника горохом посыпались выстрелы, но пули легли вообще хрен знает где. Явной цели противник пока не обнаружил. А засечь место одиночного выстрела… ну, не знаю… я так точно бы не смог.
Колонна не снизила скорости ни на минуту, напротив — идущие в первых рядах бронетранспортёры начали расползаться по сторонам, стараясь, наверное, таким образом дать возможность своим пулемётчикам вести огонь, не опасаясь задеть своих соседей.
Хренак!
Первый «шланг» рванул.
Не совсем удачно — рядом, но машину как-то всё же повредило, она замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Через борта горохом посыпался десант — и тогда сработала одна из наших самоделок, разом уполовинив их количество.
Ба-бах!
А вот этот «шланг» рванул как надо! Я бы, наверное, даже и специально так бы не придумал. Взрыв произошёл прямо под десантным отделением — машина как-то сразу стала ниже, задымилась… И оттуда вообще никто не вылез.
Бух!
Бабах!
Хренак!
На поле, около дороги и на ней самой встали кусты разрывов — это уже корректировщик постарался!
И воцарился хаос.
Поле боя затянуло дымом от горящих машин. Что там происходило — хрен его ведает, но, полагаю, немцам было явно не до смеха… Что-то там взрывалось, бахало и бухало.
Снаряды пушек?
Наши мины?
Боезапас в горящих машинах?
Да, кто ж это сейчас поймёт?
Первую атаку — с хода, мы, похоже, отбили.
Парадного марша не получилось.
Воспользовавшись передышкой посылаю связных — что там у кого происходит? Ответ приходит неожиданно быстро.
«Убитых нет, один легкораненый. Подорвано дистанционным образом пять „шлангов“ и три самоделки. Расхода боеприпасов, можно сказать, что и нет — никто, за отсутствием видимой цели, почти и не стрелял — все сделала арта…»
Десять часов утра.
Приказано стоять до темноты…
Ко мне в окоп вваливается связной.
— Радист радиограмму принял! На остальных участках атаки отбиты, есть небольшие
потери среди личного состава. Прорыва обороны нигде не зафиксировано!
Кирпич с души!
Одиннадцать часов.
Откуда-то ударили миномёты.
Честно говоря, я этого давно ожидал, и неожиданностью это не стало.
Практически сразу откликнулись пушки — немцы свои миномёты особо далеко оттащить бы не смогли. Этот 50-мм миномёт вообще, если не ошибаюсь, бьёт всего на полкилометра. Так что, снаряды пушек достать его могут с лёгкостью.
По-видимому, фрицам это сильно не понравилось, и дав ещё по три-четыре выстрела, миномёты умолкли.
Двенадцать часов.
Солнце висит прямо над головой, жарит так, что, кажется, будто над землёй стоит какое-то марево. Струящийся вверх перегретый воздух причудливо искажает очертания предметов и вдали вообще невозможно что-то конкретно рассмотреть.
Неожиданно на правом фланге вспыхивает перестрелка. Гулко басит станкач и горохом рассыпаются винтовочные выстрелы. Наши пулемёты пока молчат. Работают бойцы младшего лейтенанта. Взрывов не слышно, значит близко немцы ещё не подошли.