Страница 33 из 238
— Но не головной же она пойдет? Сначала, как у фрицев и принято, мотоциклы. Парочка, скорее всего. Нам их отпускать тоже не с руки…
И поэтому рисую еще одну поперечную черточку.
На верней перекладине буквы ставим противопехотные мины — но не просто так! К этому я еще вернусь.
А вот на второй линии — уже противотанковые, чтобы танкетке хватило за глаза!
— Противопехотка и под мотоциклом сработает запросто.
— Это, — качает головой Мишин, — если он на нее наедет…
Правильно! А я все ждал — кто первым про это скажет?
— Верно. А если я на нее доску положу?
— Так она в стороне и жахнет! — возражает сержант.
— И пускай…
Поодаль от дороги с обеих сторон есть какие-то хилые деревца. К стволам которых прикручены осколочные мины. А от них проложен детонирующий шнур. Куда? А к той самой противопехотной мине! Для гарантии мы их поставили две — и доска опирается на обе сразу.
Петлин только головою покачал, представив себе, какой атас тут будет происходить, как только кто-нибудь колесом наедет на доску.
— А вот тут, — указываю на вторую поперечную перекладину, — уже противотанковые ставим, три штуки. В шахматном порядке. Тут и танку покислеет, а за танкетку я вообще молчу!
Собеседники согласно кивают — понятно.
— Теперь — вертикальные черточки. Это опять противопехотки, ставим их по обочинам. Почему? Да просто все! Когда на дороге впереди что-то жахнет, водитель даже и думать не станет — свернет в сторону.
— И наедет на мину… — понимающе кивает Петлин.
— Тогда уж — на доску! — не соглашается сержант. — Так и противопехотки осколочные рядышком поставим! Ну, так же, как и в начале!
— Верно! — соглашаюсь я. — То, что грузовику какому-то там колесо оторвет — оно, конечно, хорошо, но нам-то надо, чтобы из него поменьше немцев бы повылазило…
Вот так работают тройки.
Старший группы определяет места установки мин, и по его указаниям «слон» (тот, что тащит основной их запас, пробегается по этим точкам и раскладывает там мины и все требуемое. Из числа того, что несет сам.
Потом оттягивается назад и внимательно контролирует обстановку, прикрывая, при необходимости, огнем оставшуюся двойку.
Ну а я работаю, как можно выразиться, соло — ставлю наиболее хитрые ловушки.
Вроде бы все правильно… Но какие-то сомнения меня постоянно напрягают. А все ли я учел?
Ведь если немцы пойдут не по этой дороге?
Могут они это сделать?
Запросто!
Вроде бы и повода у них для этого не имеется, но… кто знает, какие мысли сейчас крутятся в голове у их командира.
Еще раз смотрю на карту. Нет, это самый удобный путь к деревне.
Стоп…
А вот это что?
К деревне вообще-то, ведут две дороги, одну из который мы сейчас и минируем. Вторая уже и не столь удобна для прохода техники.
Но… Мотоциклы-то по ней пройдут?
А исключить вариант одновременного удара с двух сторон…
Да и встав на точку зрения противника, можно же предположить, что какая-то часть обороняющихся может попробовать отступить из деревни по этой дороге? А отчего бы и нет?
И одна из машин, взяв на борт несколько саперов во главе с Петлиным, исчезает вдали.
Да, я такой, весь из себя недоверчивый.
Но привык уже дуть на воду!
Закончили мы через несколько часов, никто за это время не появился, и нас не беспокоил. Да и темнеть стало… Сомневаюсь я, что кто-то на ночь глядя попрется в незнакомую деревню.
— Командир! Товарищ старшина!
Какой еще старшина? Охримчук сейчас…
Стоп! Это же меня!
Выныриваю из-под плащ-палатки — это я так придремал, облокотившись на стену свежевыкопанного окопа.
— Да⁈
— Моторы слыхать!
— Так… Всех — в ружье! Но — тихо! И чтоб никто не бегал тут!
— Есть! — и бойца как ветром сдуло.
Плескаю на руки водой из фляги и протираю заспанную морду. Вот… Теперь и на окружающий мир как-то по-иному сразу смотрится.
Действительно, где-то на грани восприятия слышны звуки работающих моторов.
Только бы не оказался тут кто-то свой…
Для этого и выставлен вперед «секрет». С твердым приказом: обозначать себя только в том случае, если это окажутся свои. Если немцы — сидеть тихо и не вылазить!
— Имейте в виду! — жестко предупредил я этих бойцов. — Если с вашей стороны прозвучит хоть один звук — пойдете под трибунал! За стрельбу — и вовсе молчу! Срыв боевой операции — за это вам столько отвесят, что я и предположить даже не могу!
Похоже, что дошло — «секрет» молчит. А ведь они все это слышат и видят намного лучше нас.
Понятное дело, что одними минами мы не ограничились, понарыли вокруг всяческих норок и огневых позиций. Машины отогнали и вовсе за версту, спрятав их в каком-то овраге и выставив там часовых. А с наступлением темноты, организовав дозоры и здесь, я отправил всех спать — для того и нор всевозможных тут понакопали. Хотя и ворчал Мишин: мол, надобно дежурных пулеметчиков оставить. Ага, вот и посмотрел бы я, как они, полусонные, будут прицельный огонь вести…
Четверо часовых — вполне достаточно!
Пробежав вдоль позиций, спрыгиваю в крайний окоп.
Тут все уже на ногах, проверяют оружие.
— Линию проверили?
— Точно так, товарищ старшина! — отвечает старший из бойцов. — Вечером еще, как спать наладились, мы с Петровичем туда еще раз сходили — в порядке все.
Это, так сказать, наш засадный полк — камнеметный фугас. Тридцать килограмм взрывчатки и около четырех пудов всевозможных камней. Не факт, что он сейчас потребуется, но…
Вернувшись в свой окоп, проверяю автомат — все в норме.
А моторы уже совсем рядом! Около километра им осталось.
Подношу к глазам бинокль — нате вам!
Первыми, как и ожидалось, едут мотоциклисты — трое. Два мотоцикла с колясками и один обычный. Он постоянно выруливает вперед, именно его мотор мы и слышим. Выскочит, опишет петлю по дороге — и назад. Это у них такой передовой дозор получается?
Блин…
Не хотелось бы мину на него тратить!
Но стрелять — тем более нельзя!
Это пока тихо. Все немцы вполне возможно, что и подремывают в кузовах грузовиков, а если выстрелить…
Да, я не ошибся: в колонне шли три грузовые автомашины. С пехотой, скорее всего…
Головная танкетка, за ней… мать его — бронетранспортер! А уж после и грузовики…
Предположим, головной сейчас налетит на мину…