Страница 232 из 238
И самолет на импровизированную посадочную полосу сел вообще без проблем.
А внутри оказалась нехилая такая толпень вооруженных бойцов. И судя по повадкам и тому, как они себя вели – это уж точно не какие‑то опереточные вояки! Моментально, стоило только самолету остановиться, выбежали наружу и заняли круговую оборону. Что интересно – притащили с собой даже два тяжелых пулемёта! Однако ж неслабое значение для Центра имеет этот фриц и его бумаги! Что‑то я не помню раньше таких предосторожностей.
Партизаны быстро выгрузили привезенные боеприпасы и медикаменты, и я с немалым облегчением передаю документы и оберст‑лейтенанта старшему группы сопровождения.
Все – кирпич с души!
И когда самолет наконец‑то исчезает с глаз долой, чувствую неслабое облегчение. Нет, про кирпич я, пожалуй, правильно думал…
А нам передали устный приказ – выходить самостоятельно в конкретный район, откуда нас заберут самолетом – уже другим. Сюда, как выяснилось, летать отчего‑то стремно. Только для того, чтобы этот самолет сюда добрался и главное – вернулся, пришлось устраивать целую операцию. С привлечением бомбардировочной авиации и истребителей. Так ещё и целый отряд прикрытия на борт погрузить – на тот случай, если на обратном пути будет какая‑то аварийная посадка.
Что ж, видать и впрямь эти документы того стоят…
Оглядываясь назад, только сейчас начинаю понимать весь масштаб проведенной операции. И ежу понятно, что задумали ее далеко не вчера. И готовили очень тщательно, стараясь учесть множество факторов. Чего стоит только игра с мнимыми бандитами, которые, якобы, где‑то в городе скрывались! Понятно, отчего здесь появился и Хайнеманн со своими переодетыми эсэсовцами.
И непривычно сложная структура – городское подполье, стратегическая разведка и сидящие где‑то в лесу партизаны – все они выполняли свою часть работы. А тут и мы нарисовались – истинно слоны в посудной лавке!
Но немцам голову‑таки конкретно так задурить получилось!
– Слышь, командир… – подходит старший из партизан. – Улетела птичка, так хоть и поговорить спокойно можно. А то и у нас все, как на иголках по этому поводу.
– И не говори! С меня – так вообще, словно плиту гранитную с плеч сняли!
Отходим в сторону и присаживаемся на бугорок.
Партизан закуривает, протягивает мне кисет.
– Благодарствую – но, как‑то вот не привык я к этому делу… Вопрос‑то в чем?
Он затягивается.
– Легион этот… ну, из прибалтов который… помнишь их?
– Забудешь таких! Помню, ясен пень!
– Так вот, они тут в последнее время, вообще конкретно так крышей поехали…
И он рассказывает.
Не могу все это словами описать – попросту не хватает у меня таких словесных оборотов. И очень даже хорошо представляю себе состояние души местных партизан!
– Мы им уже и засады устраивали, и даже мост подорвали – пофиг! Такое впечатление, что им все это, реально, как слону дробинка! Совсем, окаянные, озверели в край!
– От нас‑то что тебе надобно?
– Пока этот самолет не улетел, вас и вовсе, навроде бы и не существовало. В том смысле, что ни за какой помощью мы к вам и постучаться‑то не могли. А ныне…
– В том смысле, чтобы мы вам как‑то пособили бы с этими… легионерами?
– Ну, дык! У вас‑то с ними тогда все очень даже лихо получилось! Вдвоем, фактически, всех и того… к ногтю. А сейчас‑то вас и поболее будет?
– А Центр что скажет? По шапке нам и вам не прилетит?
Партизан мрачнеет.
Понятно… Центр эту операцию не санкционировал.
Но!
Это же было до отлета самолета?
Да и вопрос – как мы до указанного места дойдем? Без местных‑то проводников?
И помимо это всего – совесть‑то как? Не станет нас грызть?
Ох, станет…
– Ладно, рассказывай диспозицию…