Страница 230 из 238
– Час. Или два. Возможно, что и намного больше. Мы не знаем размеров подземелья, и не можем пока предположить – как долго нам ещё идти. У меня, кстати, тоже осталось менее полувзвода, некоторые мои солдаты ранены – но мы же идем вперед!
– Может быть, герр обер‑лейтенант, будет лучше, если мы останемся ждать вас на месте? Проводка солдат по вашим следам занимает слишком много времени! А батареи в фонарях уже садятся… – высказал предложение один из пехотных командиров.
– В этом есть резон, – согласился сапер. – Мы, действительно, в этом случае будем продвигаться быстрее. Но… а как же ваши люди? Раненые?
– Полагаю, будет лучше, если вы вернетесь за нами уже большими силами. Оставьте нам несколько батарей для фонарей – и идите! – это высказал командир первого взвода.
Второй по данному вопросу не высказывался, но ничего и не возразил.
Подготовка к выходу много времени не заняла – все прекрасно понимали, что затягивать незачем. Но большинство пехотинцев встретило эту новость мрачным молчанием.
Оставив несколько батарей, саперы, вытянувшись гуськом, вскоре исчезли за поворотом. И вскоре оттуда донесся грохот очередного взрыва. После чего наступила тишина – оставшиеся на месте солдаты понимали – ещё кто‑то чего‑то не заметил… И это пугало более всего!
Они были готовы вступить в бой с противником – с живым противником! Но как воевать с минами? Стрелять? Куда? Воевать с противником, которого не видно и не слышно? С тем, кто может терпеливо, годами, ждать свою жертву?
И они остались на месте… Никто не рискнул пойти вслед за ушедшими в темноту саперами.
– Герр обер‑лейтенант…
– Да, Герман?
– Последний фонарь больше не горит.
– Мой тоже сдох…
– Что будем делать?
– Ну… у нас ещё есть спички. Там, – мотнул головою назад командир взвода, – позади нас, какие‑то доски лежат. Можно их расщепить, сделать, как это говорят русские, личину.
– Лучину, герр обер‑лейтенант.
– Какая разница, Герман? Лишь бы горела и давала свет…
И через некоторое время сапер продвигался вперед при дрожащем свете самодельного светильника из горящих щепок. Видимость при этом была так себе…
Но вскоре очередной взрыв потушил и этот светильник.
Сделали новый. Пальцы солдат уже были содраны в кровь, но они продолжали терпеливо ощупывать камни под ногами.
– Герр обер‑лейтенант! Свет!
– Где?
И впрямь – где‑то впереди забрезжил тусклый проблеск света!
– Удвоить осторожность! Уверен – именно здесь нас и ждут основные ловушки! Не спешить! Пустите меня вперед, я отдохнул и пока поработаю!
И командир взвода, пробравшись вперед, опустился на колени, ощупывая ободранными в кровь пальцами шероховатые камни.
Солнце уже опустилось достаточно низко, когда из какой‑то дыры под стеной монастыря выполз офицер в изодранном мундире. Вылезая наружу, он машинально оперся о доску, лежащую на земле…
Взрыв услышали солдаты, которые охраняли монастырь.
Когда они прибежали на звук взрыва, то увидели сидящего на земле, совершенно седого офицера в изодранном кителе, который держал на коленях умирающего товарища. При этом взгляд офицера не отрывался от стоящего на камне, чуть в стороне от тропки, обыкновенного граненого стакана…