Страница 196 из 238
Глава 18
Вот не раз и не два уже такое замечаю. Готовишься, бывало, к какому‑то серьезному мероприятию. Напрягаешь все силы, изыскиваешь любую возможность, чтобы сделать получше, ночей не спишь, думаешь… Это частенько бывает совершенно незаметно со стороны – мол, сидит там мужик, размышляет что‑то такое про себя… На первый взгляд так вполне и может выглядеть. А вот как доходит до дела, подсознательно всегда чего‑то такого необычного ожидаешь. Все вроде бы учел, ко всему подготовился – но что‑то гложет душу. А пошла работа – и вдруг замечаешь, что идет‑то она так, как и планировалось! И появляется в душе какая‑то пустота… не происходят отчего‑то всякие там подлянки и неприятности.
Потом‑то тебе пожмут руку, наговорят всяческих приятностей… Этим все обычно и завершается.
А на душе – пусто. Никаких вообще эмоций – только ощущение, будто из тебя кусочек чего‑то вынули. Да так ничего взамен и не вставили. И свистит там ветер… А ты, передохнув пару дней, берешься за новую задачу.
Вот и сейчас – сколько мы готовили нападение на этот самый блокпост! Проигрывали массу вариантов, пытались встать на сторону противника, измышляя все возможные выверты с его стороны…
А прошло все до обидного просто.
Обеденный перерыв – у немцев тут все прекрасно организовано! Откуда‑то притащили они печку‑буржуйку, выкопали…ну, не окоп в чистом виде, а, скорее, капонир – широкий и просторный. Его накрыли, по летнему времени, легкой крышей из брезента, натянутого на каркас из срубленных березок, поставили стол и две лавки – и теперь фрицы там принимают пищу. Организованно и по распорядку. На своих местах остаются только дежурные у шлагбаума и страхующий их солдат – он чуть в стороне располагается. Там у него отдельный окопчик для этого предусмотрен.
И все – по сигналу обед, по сигналу же и остальное. Порядок!
Часовых у шлагбаума мы сняли из бесшумок, из них же уработали и страхующего солдата. Пятнадцать секунд – никто даже ничего толком и не понял.
А в капонир закинули немецкую же гранату‑колотушку, усиленную двумя тротиловыми шашками. Буржуйку аж наружу вынесло!
И все.
Никакой тебе перестрелки. И к чему мы так готовились?
В эфир вышел наш радист. Короткая, менее минуты, передача – и он кивает: мол абонент все принял!
В темпе переодеваем в немецкую форму нескольких человек. С покойников ничего не брали – у нас и своя для этой цели имеется.
И двое чисто выбритых ребят занимают места дежурных у шлагбаума. Засел в окопчике и страхующий – тоже переодетый.
На мне сейчас погоны обер‑фельдфебеля. Заложив руки за спину, я неторопливо прогуливаюсь вдоль постов, наблюдая за тем, как бойцы в темпе переустанавливают наши ловушки. Готовимся разыгрывать комедию…
Стоящие на улице у складов две грузовые автомашины являлись абсолютно обыденным явлением. Обед же! Вот водители и потопали в казарму охраны, прихватив с собой свои котелки. Случаев угона немецких грузовиков в городе до сей поры не было, так что водители на этот счет вообще не парились.
Каково же было их удивление, когда, пообедав и покурив на скамеечке у столовой, выйдя на улицу, они не обнаружили своих машин!
Потоптавшись на улице, они направились на склады, где и доложили о пропаже дежурному офицеру.
Звонок в комендатуру – оттуда перезвонили в роту охраны. А уже те сообщили о произошедшем на посты. Немецкая военная машина начала неторопливо раскручивать свои шестеренки. С поста на выезде сообщили: машины проследовали в таком‑то направлении. Документы у водителей в порядке, груза в машинах нет.
Подхожу к зазвонившему телефону, поднимаю трубку.
– Пост номер шесть! Обер‑ефрейтор Лоерс у аппарата.
– Это говорит дежурный офицер комендатуры, лейтенант Хальц! В вашу сторону направляются два грузовика. При их появлении разрешается стрелять без предупреждения! Эти машины только что были угнаны неизвестными! Задержатьпреступников и доложить об этом в комендатуру.
– Яволь, герр лейтенант!
Свисток – и волокут из леса тела троих полицаев. Только вчера мы тормознули их телегу – знали, когда и куда они обычно раскатывают. Кто ж вас, ребятки, заставлял в полицаи‑то идти? На вас, милые вы мои, давно уже народ зуб точит!
Вообще‑то их было четверо, но благоразумно решив не давать лишнего повода для раздумий фрицам, одного мы так и бросили отдыхать в болоте. А то сопоставят еще: мол, там четверо пропало – а тут столько же покойников вдруг откуда‑то возникло.
Ждем…
Когда в комендатуре вдруг зазвонил телефон, дежурный офицер особо не побеспокоился. Неторопливо поднял трубку…
– Комендатура, лейтенант Хальц…
– Герр лейтенант! Говорит пост номер шесть! Мы атакованы группой партизан! Прошу помощи…
И связь неожиданно прервалась.
Нельзя сказать, что это сообщение привело всех в замешательство. Тотчас же по тревоге было поднято дежурное подразделение роты охраны, и уже через пятнадцать минут их автомашины выехали из ворот. Пошли звонки и на остальные посты: усилить наблюдение, всем занять круговую оборону. Движение любого автотранспорта – прекратить!
Не доезжая поста номер шесть – а это был тот самый пост, который совсем недавно рассматривал Хайнеманн, – машины резко затормозили. И солдаты горохом посыпались наружу. Никаких построений и инструктажей – все они прекрасно знали свои обязанности. А окрестности постов были ими изучены заранее.
Лязгая металлом, взбежали на пригорок пулеметчики – прикрытие наступающих было готово.
Но – тихо…
Со стороны поста не доносилось никаких звуков или криков, не звучали и выстрелы.
– Вперед! – дал команду движением руки обер‑лейтенант.
Перебежка – падает в ямку солдат, обшаривая стволом винтовки кусты.
Пара мгновений – и рядом плюхается на землю его товарищ.
Солдаты не рванулись на штурм, они передвигались от укрытия к укрытию, страхуя своих товарищей.
Но… пока не от кого страховать. Никто не стреляет.
– Что там, Херрейн? Вы кого‑нибудь видите?
– Нет, герр…
Ба‑бах!
Окуталась домом крона ближайшего дерева – стеганула по перебегающим солдатам стальная картечь!
В ответ тотчас же затрещали выстрелы со стороны наступающих, и откуда‑то из лесу им вдруг ответил пулемет!
Вот это было уже понятнее – и цепь тотчас же, как хорошо отлаженный механизм, загнула фланг в сторону пулемета, осыпав пулями этот участок леса. Стрельба прекратилась.