Страница 190 из 238
Глава 15
Выйдя из самолета на летное поле, Хайнеманн осмотрелся по сторонам. Его несколько удивила царящая на военном аэродроме прямо‑таки пасторальная идиллия. Буквально в пятистах метрах от взлетно‑посадочной полосы паслось стадо коз! Впечатление несколько смазывал пастух: он был в обычной форме пехотных частей вермахта. Но все равно: военный аэродром – и козы! Кстати, самолет, на котором прилетел штурмфюрер, оперативно отбуксировали в какой‑то сарай, и на летном поле не осталось ничего, что хоть как‑то намекало бы на то, что это все же военный объект.
Да, если это такие меры маскировки… тогда скрепя сердце можно согласиться и со стадом около взлетно‑посадочной стороны…
– Герр обер‑лейтенант!
Штурмфюрер наконец‑то понял, что обращаются именно к нему – настолько не привык он еще к новой форме и новым документам. Теперь он уже не эсэсовец, а обычный строевой офицер – и к этому надо постепенно привыкать. И не допускать подобных промахов – подошедший унтер‑офицер окликает его уже не в первый раз.
– Простите, унтер‑офицер, я засмотрелся на это стадо… и как‑то даже выпал из реальности: настолько это кажется невероятным.
– Унтер‑офицер Вайман, герр обер‑лейтенант! Вы правы: те, кто впервые прилетают на этот аэродром, всегда удивляются данному явлению. Выдумка коменданта аэродрома – но весьма оригинальная. Над нами уже столько раз пролетали самолеты русских – но ни одна бомба так и не упала на летное поле.
Ну, особенно если учесть, что все самолеты оперативно прячут в сараи… То – да, на военный объект это не очень‑то и похоже. Молодец комендант, учитывает окружающую обстановку!
– Позвольте ваш багаж, герр обер‑лейтенант, – унтер‑офицер ловко подхватил с земли чемодан Хайнеманна. – Машина ждет вас вон там!
И он указал рукою… на очередной сарай. Впрочем, учитывая окружение, это было вполне обыденным явлением. И в самом деле – не стоять же легковому автомобилю возле пастбища? Что он там забыл? Не коз ведь на нем перевозить?
А вот сам автомобиль Хайнеманну не понравился. В принципе нормальный «Опель‑капитан», но… не слишком ли шикарно для командира взвода охраны?
– Вайман, мы можем заменить эту машину?
– Прошу прощения, герр обер‑лейтенант, зачем?
– Не слишком ли странно будет выглядеть командир взвода охраны на данном «Опеле»? Полагаю, что обычный «Кюбель»[1] подошел бы гораздо лучше.
– Яволь, герр обер‑лейтенант, сегодня же все будет исполнено!
До города они доехали достаточно быстро. Всего дважды их остановили на постах для проверки документов.
Первая такая остановка была в лесу – это была вспомогательная полиция. Пока унтер‑офицер разговаривал со старшим поста, штурмфюрер профессионально разглядывал сам пост и его окрестности. Вывод был неутешительным – для полицаев. «Самоубийцы, – меланхолично думал он. – Ладно, автомобиль этот им знаком, хорошо… Но все равно проявлять преступную небрежность при досмотре? К машине подошли сразу трое, четвертый все это время болтался где‑то в стороне и, по‑моему, даже и не видел толком того, что происходило у шлагбаума. Укрепления на посту рассчитаны на то, что атакующие попрут строем именно по дороге – и никак иначе. Именно к городу, а не с его стороны! А про лес они уже позабыли? Примитивный шалаш, возможно, неплох летом, но ведь в России бывает еще и осень! И даже зима!»
Но вслух он ничего пока не сказал: не перед унтер‑офицером же высказывать свои замечания?
Пост германской армии уже перед въездом в город разительно отличался от такого же объекта вспомогательной полиции.
Пулеметное гнездо на пригорке, откуда можно вести почти круговой обстрел. Окопы, блиндаж для размещения личного состава. Оборудованные огневые точки – все как и положено по уставу! Двое проверяющих, действия которых тщательно контролируются с двух разных точек – совсем другое дело! Чувствовалась рука опытного боевого офицера! Никаких праздношатающихся – на постах находятся только члены дежурной смены.
У Хайнеманна даже настроение приподнялось.
Неизбежное представление коменданту… Впрочем, его на месте не оказалось, пришлось идти к заместителю. Пожилой гауптман меланхолично выслушал прибывшего для прохождения службы офицера, кивнул:
– Можете быть свободны.
И все? Штурмфюреру начало казаться, что в городе царит какая‑то сонная атмосфера. Пост на въезде его приободрил было, но обстановка в комендатуре как‑то вот совсем не воодушевляла. Теперь еще и к командиру роты охраны идти…
Увы, пешком. Высадив Хайнеманна за триста метров до комендатуры, унтер‑офицер, крайне серьезно воспринявший его слова насчет замены автомобиля на менее броский, тотчас же уехал исполнять это указание. И пришлось далее топать своими ногами. Хорошо хоть чемодан самому тащить не пришлось…
Впрочем, идти было недалеко, метров восемьсот.
Проходя по улице, обер‑лейтенант профессиональным взглядом окидывал окружающие дома, пытаясь себе представить, где же могут скрываться те самые бандиты, из‑за которых и разгорелся весь этот цирк с переодеванием. И если в старой части города еще попадались даже и трехэтажные дома, то, насколько он успел заметить из окна автомобиля, по большей части тут преобладали обычные одноэтажные домики. И разместить в каком‑то из них пленников было бы проблематично. Груз – ладно, его и в лесу можно просто закопать, никуда он не убежит. А вот люди… Их вообще‑то надобно кормить! И пусть на прежнем месте у них этот вопрос был как‑то решен, то здесь… А к партизанам они не пойдут! Да и к подполью тоже: они тут чужие для всех.
Пройдя метров пятьсот, Хайнеманн вдруг притормозил: нечто мимолетом вдруг коснулось его сознания. Что‑то такое он… увидел? Почувствовал?
Он обернулся. Редкие прохожие шли по улице по каким‑то своим делам. Несколько солдат столпились вдалеке у лавки, флегматичный полицай на посту у какого‑то дома. Не то!
Что же это такое было?
Отойдя от окна, присаживаюсь на лавку. Сколько еще можно ждать связного⁈ Торгаш сказал – сегодня. Полдень уже – а никто так по улице и не прошел. Связной должен толкнуть калитку, чертыхнуться: мол, адресом ошибся – и топать себе дальше. А я должен идти за ним следом, пока он не приведет меня в нужное место.