Страница 182 из 238
Глава 11
Собственно говоря, изо всех наших регулярных радиосеансов имели ценность только два. Первый – когда мы сообщили о том, что прибыли, пробрались в город и ищем пути легализации.
И второй – когда Центр передал нам информацию об одном крайне интересном для него человеке.
– Михаил Петрович Вяльцев, кличка «Миха Карзубый». Вор в законе, неоднократно судим. Сейчас находится в городе, является неофициальным лидером всего преступного сообщества в округе. Официально как‑то устроился так, что полиция его не трогает. Есть непроверенная информация, что он попросту сотрудничает с немцами.
– И что с ним надо сделать? – интересуется Петлин. – Пристрелить?
– Это было бы нетрудно, я полагаю. Но – нет, стрелять его мы не станем…
А спустя пару дней мне докладывает один из наших ребят. Он пару раз ходил на встречу с Мариной, да и сам тоже попусту времени не терял – и кое‑что накопать сумел.
– Вор‑то он вор… Но соображаловка работает! Дела с немцами у него действительно есть. Ну… короче, они попросту ему не мешают всякие мутки крутить. За это, надо думать, он им и платит.
– Кому и сколько?
Боец разводит руками.
– На столбах они про это объявы не вешают… Но народ говорит! Да и живет сей деятель открыто, никого не опасается. Немцев я у него не видел, но, сам понимаешь, командир, они ж точняк не ежедневно там появляются. А скорее всего, полицаи им деньги передают: они‑то там постоянно вертятся! У его дома, метрах в ста, их пост стоит. Типа порядок там они охраняют! Угу… Знаем мы, что это за порядок такой!
Как удалось установить, «Карзубый» приторговывал обувью с фабрики. И продовольствием. Вот где он его брал… Сейчас это лютая ценность!
Фабрика, кстати, работала на армию, и гражданская продукция, теоретически, тоже должна была куда‑то там уходить. Но многие лавки в городе и на рынке тоже спокойно ее продавали. То есть наш жулик был не одинок.
У меня аж руки зачесались – запах кое‑чего интересного тут был слышен за версту! Без руководства фрицев тут явно ничего не могло происходить!
– Да просто все… – устало произносит Марина. – Да, немцы тут в доле. Они поставляют торговцам товар. А взамен требуют не только денег, но и безусловной лояльности. Вот те и из кожи лезут, чтобы свою полезность показать – закладывают вообще всех подряд. Вот так и наши ребята погорели. Сдал их кто‑то из торгашей – они у него бумагу для листовок купить хотели…
– Отчего ты про это сразу‑то не сказала? Кто это такой был?
– Точно не знаю… Но последний раз они за этим обращались к Мальцеву. И когда их взяли, его, напротив, никто и не тронул. Он, кстати, сразу после этого еще одну лавку открыл.
Обращаться по этому вопросу к руководству я не стал. Как пить дать, трогать его не разрешат: мол, это может поставить под угрозу всю операцию. Ну да… А потом всем будет не до этого – ноги надобно будет уносить!
Вот уж фиг…
Наружное наблюдение за домом «Карзубого» установило: смотрим за ним не мы одни! Сразу, как это стало ясно, наш человек оперативно смотался. И в дальнейшем мы поглядывали туда только издали. Для чего‑то же изобрели бинокль и зеркала?
Личность наблюдателей установили быстро: полицаи. Они, кстати, не особо‑то и парились по этому поводу – только что в форме на пост не заявлялись. А сразу после смены, не скрываясь, топали в участок. Надо думать, на доклад начальству.
А дальше… Дальше все было просто.
Стоило только очередному наблюдателю, делая привычный обход, свернуть за угол, как чьи‑то сильные руки обхватили его так, что он не смог шевельнуться, а еще одна рука поднесла к лицу тряпку с какой‑то химией.
– Готово… – опускает на землю неподвижное тело боец.
И ловким движением приспускает у него штаны.
– Грушу держи! – протягивают ему… обычную клизму, заполненную… водкой!
Ну да, старый фокус. Влить в задний проход грамм триста водки – и клиент почти весь день будет в себя приходить. А очнувшись с тяжелого бодуна, напрочь забудет все, что этому предшествовало. Правда, для достоверности ему и в рот водки не пожалели – чтобы выхлоп соответствующий имелся.
Наблюдателя осторожно усаживают на лежащий у стены валун – пусть поспит…
Все, теперь можно и к старому вору наведаться.
«Карзубый» гостей не ждал. И поэтому, когда в дверь требовательно постучали, открыл не сразу. Сначала выглянул в окошко… и увидел напротив себя двоих мрачноватых парней с явно недобрым выражением на морде лица. Так что желание проконтролировать тех, кто стоит у двери – как‑то очень быстро иссякло. А с другой стороны… ну, есть же ведь наблюдатель, он наверняка уже сообщил куда надо. Так что дело за малым: потянуть время.
И старый вор открыл дверь. Он в принципе ничего не опасался. Предъявить ему что‑либо з д е с ь – никто не мог. Да и не за что, в общем‑то… А поговорить – всегда можно. Тем более что вскорости у этих невежд мог появиться шанс продолжить данный разговор – но уже совсем в другом месте.
В помещение первым буквально просочился верткий парень, окинувший комнату быстрым взглядом – и тотчас же отступивший в сторону, продолжая держать все под контролем. Оружия у него видно не было, но «Карзубый» не сомневался в том, что при необходимости оно немедленно появится. Приходилось ему уже таких вот вертких парней встречать…
А следом появились еще двое – и вот они повели себя уже совсем иначе.
– Мир дому сему! – провозгласил первый, тот, что постарше. Про себя вор окрестил его «Седым» – из‑за пряди седых волос на виске.
Второй же приветственно наклонил голову:
– Вечер в хату!
«Знает понятия! – мелькнула у хозяина мысль. – Из воров? Морда незнакомая…»
А при взгляде на руки незнакомца он еще больше утвердился в своем мнении – татуировки! Весьма специфические…
Точно – этот из блатных! А раз так – то «Блатным» и будет. Ежели, конечно, не обзовется как положено.
– Располагайтесь… – кивнул старый вор гостям на стулья. И первым опустился на свое место. – С чем пожаловали, гости дорогие?
– Да… – неопределенно повертел пальцами в воздухе «Седой». – Есть тут один вопрос…
– Так я не у дел… – пожал плечами хозяин дома. – Так… Живу вот, чем люди добрые помогают. Власть‑то ныне другая теперь! Уже по‑прежнему не поработаешь.
– И по этому поводу тоже вопрос имеется, – наклонил голову «Седой». – Совсем, стало быть, никаких концов не нет? Мы бы в долгу не остались…