Страница 162 из 238
Глава 1
Берлин
Главное управление имперской безопасности
Кабинет штурмбаннфюрера Хольца
Чем именно занимался Хольц, достоверно так никто и не знал. Он исправно прибывал на службу, добросовестно присутствовал на всех совещаниях, но никогда не брал слова и не выступал с докладами. Он просто был… как привычный элемент окружения. Но среди сотрудников РСХА[1] вызов в кабинет штурмбаннфюрера являлся крайне неприятным «звоночком»: вам не доверяют!
По правде сказать, таковые вызовы случались не так уж часто, но… они иногда происходили. И нередко те, кого вызывали в данный кабинет, потом внезапно обнаруживались на второстепенных должностях где‑нибудь в отдаленном шталаге[2] и никогда более не появлялись не то что в РСХА, но вообще в каких‑либо крупных городах.
И вот в этот кабинет сегодня вызывали штурмфюрера Хайнеманна.
Нельзя сказать, что он как‑то по‑особенному был этим взволнован и озадачен. После многочасовых встреч и разговоров в самых разных службах рейха, он в принципе был готов к чему угодно. Штурмфюрер понимал: произошел крупный провал в работе, и кто‑то обязан за это ответить. Понятное дело, что крайним ему становиться очень не хотелось. Не то чтобы его особо пугал перевод в какой‑нибудь шталаг. В конце концов он твердо отдавал себе отчет в том, что специалистов его уровня не настолько уж и много в рейхе. И разбрасываться ими никто попусту не станет. Особенно во время такой тяжелой войны.
Но… все могло быть!
И Хайнеманн тщательно подготовился ко всему. Друзья помогли получить копии некоторых его ответов на предварительном следствии, и он внимательно все прочитал. И не один раз! После чего, чтобы никого не подставлять, данные материалы были сожжены. Так будет спокойнее… Друзья – потому и являются таковыми, что никто из них никогда никого не подставлял. И вправе рассчитывать на это в будущем. Только тогда сохраняется возможность поддерживать друг друга и далее.
Кабинет штурмбаннфюрера оказался каким‑то уж и вовсе аскетичным. Только необходимая служебная мебель, никаких личных фотографий и чего‑либо похожего. Создавалось впечатление, что его хозяин бывает здесь только по служебной необходимости. Но Хайнеманн знал – это далеко не так! Хольц был высокообразованным человеком, закончил Кильский университет[3] и даже занимался музыкой! И вообще, как говорили многие, кто хотя бы изредка с ним общался, это был крайне эрудированный и приятный собеседник.
– Прошу садиться, штурмфюрер! – кивнул на стул хозяин кабинета после того как Хайнеманн, войдя в кабинет, поприветствовал Хольца общепринятым образом. – Не надо воспринимать ваш визит ко мне как еще один допрос – я не состою на службе в органах дознания или в контрразведке. И вас никто не обвиняет в измене рейху или в чем‑то подобном. Я хочу просто прояснить некоторые детали, не более того…
– Готов ответить на все вопросы, штурмбаннфюрер! Мне нечего скрывать!
– Не так громко, мой друг. Я прекрасно вас слышу. Садитесь же…
Штурмфюрер опустился на стул.
Хольц взял со стола одну из папок.
– Я внимательно прочел и изучил все материалы, связанные с этим непростым делом. И в процессе изучения у меня появились некоторые вопросы, на которые с вашей помощью мы и постараемся сегодня ответить.
Он вытащил из папки лист бумаги.
– Меня интересует ваше профессиональное мнение об этих бандитах. Вы в процессе расследования не согласились с утверждением о том, что это обычные, пусть и хорошо подготовленные, уголовники. Почему?
– Как вам это лучше пояснить… – призадумался Хайнеманн. – Начнем с того, что они практически не разговаривали – понимая друг друга буквально по кивку головы или движению руки. Много ли вам приходилось видеть таких уголовников?
– М–м–м… Немного, тут вы правы.
– Такая высокая слаженность в группе достигается только длительными и изнуряющими тренировками, когда в голове совершенно не остается никаких других мыслей, кроме желания правильно выполнить поставленную задачу. Поверьте, штурмбаннфюрер, я знаю, о чем говорю! Именно так я готовил своих бойцов и, откровенно говоря, обрадовался, если бы они достигли такого же уровня мастерства.
– В материалах дела этого нет… – заметил Хольц.
– Не буду сильно удивлен, если там нет не только этого! – хмыкнул штурмфюрер. – Каждый раз, когда я пробовал сделать акцент на таких, по их мнению, «мелочах», меня обрывали. Мол, для дела это не интересно!
– Кстати, а как они разговаривали с вами?
– Они? Со мною говорил всегда один и тот же человек – тот, кого я увидел там, в доме. Именно этот тип стрелял в беднягу Винкеля. И надо отдать должное, он это делал мастерски! Причем – и это важно – перед тем, как повернуться в его сторону, он сместился вбок таким образом, что разорвал расстояние между нами. И в результате этого я не смог его обезоружить. И вообще – все произошло почти мгновенно! Винкель проснулся, я это видел. Пошевелился – и в тот же миг нападающий скользнул в сторону и выстрелил! Буквально: вздох Винкеля – нападающий скользит в сторону – поворот – выстрел – и его оружие снова смотрит на меня. Он даже не проконтролировал попадание – был абсолютно уверен в том, что не промахнулся!
– У вас имелось оружие? Почему вы им не воспользовались?
– Не смог: ствол револьвера постоянно смотрел в мою сторону. Любое подозрительное движение – и мы бы с вами сейчас не разговаривали… И еще!
– Что именно? – карандаш нацелился на лист бумаги, чтобы сделать запись.
– Он сказал: «Покажите мне ваши руки! Обе! И – медленно!» Понимаете?
– Нет… – покачал головою Хольц.
– Так не говорят солдаты! «Руки вверх» – это было бы понятно, но… вот этот странный… я даже слова такого сейчас не могу подобрать…
– Словесный оборот?
– Да! Именно так! Он сбил меня с толку, я даже и не сразу понял, чего же он хотел.
– И вы растерялись… – кивнул хозяин кабинета.
– А что бы вы сделали на моем месте?
– Честно говоря… Даже и не знаю! Кстати, а как он с вами разговаривал?
– По‑немецки. Между прочим, весьма правильно, не допуская почти никаких ошибок. Именно он меня потом и допрашивал, – усмехнулся Хайнеманн. – Впрочем, он мало что полезного смог бы выяснить из моих ответов. Нас все же учили профессионалы своего дела! Даже англичане – на что уж мастера, но и те немногое смогли бы у нас выведать!
– Да, – согласился Хольц. – Об этом я знаю. А что еще интересного вы смогли заметить?
Собеседник призадумался.