Я стану твоим адом

Глава 23 Как ты похож на Дмитрия

Сильные руки откинули меня от плачущей девочки. Я отлетел в стену и с грохотом упал на пол.

Было тяжело дышать, я задыхался после удара. Екатерина и Франциск подхватили свою дочь на руки и начали успокаивать, утешая, прижимая к себе. Все её волосы были в крови, а вены наполнены магмой. Дмитрий схватил меня за шиворот и поволок.

Мы приняли тебя в семью, а ты пытаешься убить мою внучку! - орал он.

Я ничего не хотел... - умолял я.

Ты неуправляем! Ты не остановишься, пока не убьёшь всю мою семью.

Я ничего не хотел! Простите! Простите меня!

Он волок маленького мальчика по коридорам, не оборачиваясь на вампиров вокруг себя.

Я искал тебя сотню лет, а нашёл вредного, ужасного мальчугана. Надо было воспитывать тебя с того момента, как ты вылупился из яйца!

Что? - не понимал я его слов.

Как тебя воспитали!?

Моя мать хорошо меня воспитывала! - зарычал я, попытавшись выбраться из его сильных рук.

- Она не твоя мать! У тебя нет мамы! Да и отец твой несколько веков назад уже умер! Почему ты вообще вылупился из яйца, одному Богу известно!

Меня затрясло, я перестал вырываться и обмяк, волочась по полу.

Не моя мама? Кто я?

Ты дракон! И место твоё в клетке!

Меня бросили в карцер на двадцать три года, заставив служить этой семье, будто я их личный пёс. Вначале я плакал, думая, что это я виноват в том, что попал в клетку. Думал, что я сделал что-то не так. Потом началось отчаяние, а за ним пришла злость и ненависть. Я возненавидел семью, которая отняла у меня всё, заперла меня за то, что боялась, за то, что я не такой, как они. Мне приносили еду, книги. Я выполнял их грязные поручения, взамен получая частицу благосклонности.

Я выучил некоторые стихи. Но в основном в карцере я занимался одним и тем же: поддерживал себя в форме. А также изучал свою силу, предел своих возможностей.

В один день я читал книгу, которую уже знал наизусть, как услышал шаги. Кто-то стоял возле моей двери и дышал. Я замолчал, пытаясь вслушаться.

Почему ты молчишь? Чем всё закончилось?

Внезапно услышал я тихий ангельский голосок.

Я не хотел, чтобы кто-то слышал... - в замешательстве произнёс я.

Ого. Кто ты? Как тебя зовут? Что ты там делаешь? За что сидишь?

Боже, сколько вопросов, - фыркнул я.

Прошу тебя, продолжай. Я хочу услышать, как ты поёшь. Хочу знать, чем кончится.

Я стиснул зубы, пальцы сжались в кулак от этой нахальной просьбы.

Я тебе шут гороховый?

Почему же шут? Я никогда не слышала, чтобы так красиво пели, хотя была на ярмарках и в церквях. Хотя бы скажи, кто написал это произведение"Издевается, что ли?!"

Как ты вообще меня услышала? Я был тих.

У меня острый слух. Проходила мимо и услышала. - Вдруг раздался лай. Девушка сразу зашипела: - Бурый, прекрати.

"Не может быть".

Я встрепенулся, по коже прошлись мурашки, понимая, с кем я говорю.

Ты дочь Франциска и Екатерины?

Да. А ты кто? Почему тебя заперли?

Потому что я не такой, как вы, - рявкнул, бросив книгу, которая была у меня в руках, в противоположный конец комнаты.

Не такой, как мы?

Сколько тебе сейчас лет? - пытаясь понять, сколько я уже сижу в этой клетке. Двадцать четыре.

"Я здесь уже двадцать три года."

Совсем ещё маленькая, - усмехнулся я.

А ты хам! - воскликнула она.

Нечего внучке Дмитрия делать около меня. Убирайся! - зарычал я, трясясь от ненависти.

Убирайся!

Девушка подскочила и убежала.

"Несносная! Ужасная!"

Я ходил по камере, разбрасывая свои немногочисленные вещи, которые скопились у меня за двадцать три года.

И она начала ходить ко мне каждый день.

"Какая дурочка! Чего она ко мне ходит?!"

С каждым днём она всё больше забалтывала меня, и я даже не заметил, как и сам начал вливаться в разговор

Вскоре на моём лице появилась первая улыбка, а за ней послышался смех. Я даже не знал, что умею смеяться. Тогда я понял, что это мой шанс выбраться наружу.

Конечно, я соврал ей. Дмитрий выпускал меня из клетки за эти двадцать три года, но лишь как оружие, используя атрибуты для повиновения. Он принуждал меня расправляться со своими врагами, жечь их. Я выполнял всё по ночам, будто его личная марионетка. Моя ненависть росла, я не хотел быть в подчинении у Дмитрия. Он считал меня покладистым, верным драконом, потому даже выводил меня раз в месяц в залы к людям, где я мог выбрать себе ту, которая хотела бы возлечь со мной. С этим у меня никогда не было проблем. Моя жизнь не была такой, какой я представил её маленькой Мари. Конечно, я видел и небо, и деревья. Все эти жалостливые слова были лишь для того, чтобы она выпустила меня, дала мне ключ.

Двадцать три года я был верной "собачкой" Дмитрия, которого иногда гладили по голове.

"Собачка" не кусала и не гавкала, лишь копила в себе обиду и неприязнь, обещая отомстить.

Драконы, как и Вараколачи, бессмертны. Я знал, что торопиться некуда, для мести у меня вся жизнЬ. И я ждал, я долго ждал шанса выбраться и отомстить. И этот шанс выпал мне, когда маленькая, наивная Мари подсунула мне ключ от моей клетки и ушла. Не было ни удерживающих атрибутов, ни могущественного Дмитрия. Никого... Взяв ключ, я вышел по потайным коридорам замка.

Свежий, ночной воздух обдувал моё лицо. Я улыбался. Всё моё нутро ликовало, вбирая в себя запах свободы.

Освободив себя от одежды, я начал обращаться. Кости дробились, высвобождая неведомое существо, последнего в мире дракона.

Подхватив свою одежду, я поднялся в воздух, взмахивая своими массивными крыльями, улетая далеко за горизонт.

Звёзды, будто бусы, рассыпались на чёрном покрывале небытия. Внезапно я увидел девушку, она стояла на балконе, укутавшись в шаль и смотрела на небо. Я не мог разглядеть её лица, лишь глаза уловили её огненные волосы. Не предав этому значения, я взмахнул крыльями и улетел, забывая всё своё прошлое. Свобода! После стольких лет заточения меня влекла лишь она. А ещё чувство мести. Они убили моих приёмных родителей, держали меня в клетке, заставляли выполнять глупые приказы.

Мне надоело быть "собачкой", которая бежит по любому их приказу, радуясь косточке.

Тогда я ещё не знал, как сильно мне будет нахватать этого чарующего голоса за дверью, как раскатистый смех Мари будет сниться мне по ночам. Что она станет моим наваждением, тенью, которая всегда следовала за мной.

Крылья меня забросили в отдалённую деревню, где я сразу нашёл пристанище бунтовщиков.

- И кто ты такой?