Страница 102 из 103
Глава 55 Я мечтал всё исправить
Воздух в пещере сгущался, став вязким, пропитанным запахом озона. Мы были в той самой пещере, где когда-то вылупился Утер и его приемная семья нашла младенца. Я стояла так близко к Пендрагону, что чувствовала жар, исходящий от его мощного тела. Меня била дрожь
- не от
холода, а от страха того, что я собиралась сделать.
Огонёк? Ты в порядке?Ты молчал все эти дни, не поднимался из своего открытого карцера, не говорил со мной,
даже когда плыли сюда. Почему сейчас?
Он смотрел на меня глазами полными безмятежной ясности. В этом времени, в этом еще не случившемся мгновении, он не знал той боли. Он не знал предательства бунтовщиков. Он не знал, каково это - умирать снова, и снова, и снова, раз за разом проваливаясь в одну и ту же липкую тьму небытия. Я любила его любым. Но я не имела права оставлять его в неведении. Чтобы спасти нас всех, он должен был узнать правду.
- Я думал все эти дни. Думал о том, что ты сказала, что ты пережила, но я ничего об этом не
знаю
И что решил?Что хочу узнать.Ты уверен? - прошептала я, и мой голос эхом отразился от сводчатых стен.
Утер кивнул. Его массивная голова склонилась, и он шумно выдохнул. Он хотел этого, хотел знать, что будет, если он уйдёт к бунтовщикам. Ему хотелось знать, что будет, если он останется Сомнение выворачивало его наизнанку.
Я начертила круг солью, и каждое движение руки отдавалось болью в груди. Мы сели в центр
Утер был сдержан, но сердце его стучало так быстро, что казалось, выбьет грудную клетку.
Я зажгла свечу. Пламя дрожало, хотя ветра не было будто само пламя чувствовало
происходящее.
- Серебром и кровью, тьмой и светом, - начала я, и мой голос прозвучал чужеродно, глухо, - открываю врата между тем, что было, и тем, что будет. Между тем, что забыто, и тем, чтс неизбежно
Мои руки дрожали. Я бросила волосы в чашу с водой. Они растворялись, словно чернила,
окрашивая жидкость в цвет грозовых туч.
- Утер, сын Ладона, крылатый и падший. Ты, кто умирал от стали, от яда, от предательства, от собственной гордыни. Ты, кто горел заживо и тонул в собственной крови. Ты, чьи кости рассыпались в прах, а душа возвращалась снова.
Каждое слово царапало изнутри. Я говорила о смертях так, будто перечисляла блюда на пиру -
и от этого хотепось выть
- Я приказываю твоей крови помнить. Каждую рану. Каждый вдох перед концом. Каждый крик,
который ты сдерживал. Каждый раз, когда ты закрывал глаза и думал - наконец-то
Взяв кинжал, я разрезала себе запястье. Капли крови упали в чашу. Вода вскипела. Я
почувствовала, как по спине пробежал холод.
Я приказываю твоему сердцу помнить. Предательство тех, кого ты защищал.
Неблагодарность тех, кому ты отдавал всё. Одиночество, которое было страшнее любой смерти.
Пепел рассыпался по кругу. Чёрная свеча начала коптить, и дым формировал фигуры -
видела в них очертания крыльев, когтей, падающих тел. Мой желудок сжался в тугой узел.
- И я приказываю твоей душе помнить, почему ты всё равно вставал. Почему возвращался.
Почему продолжал, когда хотел только покоя. Пусть память течёт, как река. Пусть прошлое станет фундаментом будущего. Пусть ты помнишь всё - чтобы никогда больше не повторять. Чтобы выбрать иначе. Чтобы выжить
Я подняла чашу и сделала глоток. Жгло - будто раскалённые угли. Вкус - пепел и железо, и
ещё что-то, чему не было названия. Я передала ему чашу.
- Прими это, как мою любовь и мою вину, - прошептала я, и голос мой дрогнул. - Я не могла
спасти тебя тогда. Но я могу дать тебе оружие сейчас.
Он приложил чашу к губам и сделал несколько глотков.
- Кровь его крови, дыхание его дыхания. Разомкни круг. Сорви печать. Пусть реки времени
потекут вспять, неся с собой груз забытых дней.
Глаза Утера начали закрываться, руки слабели, чаша наклонилась.
- Ты увидишь всё, - шептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы, но не смела их утирать.
Ты увидишь каждую смерть. Каждую стрелу, пронзившую твоё сердце. Каждый яд, разъедавший твои внутренности. Ты вспомнишь, как кричал, когда небеса обрушились на тебя. Ты вспомнишь вкус собственной крови.
Утер глухо зарычал - то был не рык ярости, а стон узнавания. Его тело содрогнулось. Я видела, как его зрачки расширились, поглощая радужку, как на коже появилась чешуя, пробежала дрожь, словно от удара хлыстом.
Я продолжала, не давая ему передышки, потому что знала: стоит мне остановиться - и он сойдёт с ума от наплыва образов.
- Пусть память вернётся, как волна прилива. Пусть ужас прошлого станет твоим настоящим.
Пусть каждый шрам, которого ещё нет на твоей коже, загорится огнём. Ты был мёртв, Утер. Ты умирал сотни раз. И я была там, в каждом твоём вздохе, в каждой твоей агонии.
Он упал. Его колени подогнулись, и величественный дракон рухнул на пол пещеры, корчась от видений, которые я насильно вливала в его сознание. Я видела, как он переживает свои смерти.
Вот его чешуя опаляется магическим огнём, вот стальной клинок рассекает шею, вот он задыхается в той самой пещере, рядом с Франциском. Всё это проносилось перед его внутренним взором за доли секунды, но для него это длилось вечность.
Я опустилась рядом с ним на колени, не прерывая обряда. Я положила руку ему на щёку.
- Поими это. - шептала я сквозь слёзы. - Прими эту боль. Ты должен помнить, чтобы больше никогда не допустить этого. Ты должен знать ужас, чтобы уметь его побеждать.
В пещере стало тихо. Слышно было лишь наше с Утером тяжёлое дыхание.
Прошёл час, за ним другой. Ярко-жёлто-кровавые глаза раскрылись. Он взглянул на меня и
улыбнулся. Его дыхание сбивалось, а губы приоткрылись.
- Моя маленькая Мари, - прошептал он, глядя на меня. По его щеке скользнула слеза. Он кинулся ко мне и с силой обнял. Его терпкий аромат окутал. Я от наслаждения закрыла глаза.
Мой огонёк. Я всё вспомнил. Было очень больно это помнить.
- Скажи, что я не совершила ошибку, Утер, - прошептала я, отстранившись и погладив его по
щеке.
Разве я смогу предать тебя, мой огонёк? Я мечтал всё исправить. Теперь у меня есть такой шанс.
Его губы с силой прижались к моим, начали мять, жадно поглащая моё дыхание.