Страница 9 из 102
Неужели выбирает верное направление и не свернет с пути [в этот раз претпочтет бороться за любовь]. Взял ее лицо в свои руки и этого вполне достаточно, чтобы ее взгляд стал мягче.
Для него не существует понятия «сломано» ведь все можно починить. А с ней работы достаточно. Да и она бы отреагировала на его темную сторону, Зверя скрытого за красной дверью спокойно. Ведь у каждого есть эта самая приславутая черная сторона. Нельзя же любить только светлую сторону. Следует принять и темную.
Элайджа осторожно, нежно целует ее [в этот раз не трепетно в лоб на прощание, а желаемые губы], но не к мягкости она привыкла. Руками вцепилась в его плотную ткань пиджака. Отпускать так не хочется, сильнее прижимается к нему, руки запустила в его темные волосы, пусть и пришлось разорвать этот сладостный поцелуй.
Длинная сережка зацепилась за локон волос.
— Позволь, — полушепотом.
Слишком близко, что она и не думает о том, какое расстояние между ними. Сантиметр? Миллиметр? Сейчас ее это совершенно не волнует.
Пальцы Элайджи коснулись ее волос и уха. Проблема решена, а у нее дыхание перехватило.
Пальцами он медленно провел по изящному изгибу ее талии, а движение дрожью отозвалось во всем ее теле.С этой секунды нет обратного пути.
Подхватывает ее на руки, а Кэтрин, откинула голову, держится за его шею и позабыла обо всем на этом свете. Но смиренная покорность ее должна бы пугать его. Не остановится оставляя свои поцелуи на ее лице, неся ее к лестнице, слушает ее биение сердца, поднимаясь вверх.
— Катерина…
В спальне опускает ее на паркет. Не успела она еще побывать в этой комнате, а теперь рассмотрела все очень хорошо. Огромное панорамное окно с выходом на балкон. Такая же черная штора. В углу белый вазон с цветком. Постель и рядом две черные прикроватные тумбрчки на которох стоят лампы отделанные под золота, а на одной лежала открытая книга. Выкрашенные в бледный тон стены и лишь одна обшарпанная, из коичнегово кирпича, на которой ничего нет, кроме закладеного камина. Рядом коричневая тубмочка с плазменным телевизором. Над кроватью висит небольшое круглое зеркало и так же на полу лежит старый ковер.
Ее мысли спутаны и нужно же что — то делать, сняла пояс с бахрамой на концах отбросиа тот в другую сторону комнаты, дотронулась до молнии на платье и стала расстегивать, но Майклсон остановил ее руку [словно не одобряет этого поведения], что заставило ее нервничать. Она возбуждала и разжигала страсть в любом [знает хитоости и уловки и инициатива всегда была у нее], но сейчас все в его руках и он решает. Медленно расстегивает молнию до конца, и его руки оказались на брителях ее бюстгалтера.
Платье соскользнуло и упало на ковер.
— Не останавливайся…
Теперь из одежды на ней только соблазнительнон, черное нижнее белье и закрытые босаножки на каблуках. Это ее цвет, которому она не изменяет.
Неторопливо, схватив его за темный галстук, подвела к постели, на край которой уселась, точными движениями, ослабила галстук и сбросила его, как и пиджак. Растегивать принялась его сизую рубашку. Довольно скучную и блеклую [благо времени разбавить его скучный гардероб у нее теперь будет].Настала очередь брюк. Сам снимает с себя туфли, носки, и к нее удивлению щелкает застежкой ее босаножек целует ее щиколотку.Теперь может освободить свои ноги.Только он пальцами поднимается вверх по голени к талии, касается ее нежной кожи.
В лунном свете рассматривает его хорошо развитое тело, широкие плечи. Не брезгает спорт залом, следит за своим физическим здоровьем. Этим она очень довольна ведь нужно же энергию и силу направлять в правильное русло.
Откинула покрывало и в этот момент он опрокидывает ее на постель.
Не спеша забирается на нее, на долю секунды провел пальцем по ее нижней губе, обнял руками ее лицо и наклонил голову, чтобы поцеловать и в этот момент по ее телу распространилась теплая волна. Давно не испытывала подобного [может от того, что была не с теми и отдавалась не тем. Мужчинам, которые лишь желали ее и были пленены ее сексуальностью [чем она выгодно пользовалась], но не любили]].
Руки Майклсона скользнула к ее бедрам и остановилась на тонкой ткане. Как могла она с такой легкостью поддаться и поверила вновь? Ей страшно было признаться себе в том, что завтра он может опять предать и оставить ее, но именно этого она ждала, желала его. И если это так, то желание запомнить каждую секунду этой ночи, каждый его поцелуй, каждое прикосновение его рук, взгляд карих глаз, запах, только сильнее.
Неужели она попалась в капкан любви? А ведь не позволяла любви встать на своем пути.Очень скоро позабыла обо всем и полностью отдалась этим чувствам и удовольствию, слышат его прерывистое дыхание, вместе с вырвамшемся из груди стоном шепчет его имя, цепляется за спину ногтями. Царапины его не испугают [любовь и боль единое целое].
На вершине Эвереста [пике блаженства].
Можно ли все вернуть?
Можно если того желают оба и во власти настоящей любви прошедшей множество испытаний.