Страница 13 из 102
— Пал, но не еще все можно исправить. Знаешь, не существует идеальных. Это просто невозможно. Я тоже много чего натворила.Ребекка обязательно будет прощена и вернется. Клаус в своем репертуаре. Ты все правильно сделал, потому что кто — то должен управлять и вернуть стабильность в город. Ведьмы жаждут вернуть себе все. Этот город привык иметь короля.Но пока рядом те, кто любит и за что есть сражаться не все потеряно. Согласен?
— Согласен, Катерина.
Кто, как не Кэтрин Пирс знает, как быть дальше и что во всем случившемся он винит только себя ибо иных виновных нет и быть не может. А простить себя сможет? Голову откидывает на спинку дивана, растягнул верхнюю пуговицу белой рубашки, глаза закрыл. Уселась рядом и ближе подвинулась к нему. Сейчас важнее тишина.
Еще минуту спокойствия, потому что ничто не кончено.
Любовь правда величайшей дар, который следует беречь и ценить. Кажется об этом он позабыл или наоборот вспомнил посмотрел в ее измученные карие глаза. Кэтрин пытается заплести косу [давно этого не делала, но эти непослушные кудрявые волосы]. А Элайджа просто одной рукой обнял ее, притянул к себе ближе. Не может же быть таких сильных чувств [или все же могут].
Любовь чуть сладостней боли.
А свою верность возлюбленному она доказала.
Проклятая любовь.
Что ждет их в конце?
Оставшись совершенно один Клаус и не подумал бы этим вечером включать свет или зажигать свечи.
Не стоит ему мешать, а тем более тревожить.
От кого он прячется в этой тьме? [не от самого себя].
А как бы он хотел и правда не быть один в этом доме. Но мало ли чего ему хочется, если он слаб, устав выпивая очередной бокал бурбона [думая, что это хотя бы поможет расслабится и не так сильно будет сдавливать виски].
— Уходи, Камилла, — рявкнул Майклсон.
А может он ошибся и это Хейли одумалась и вернулась? Беременной от его женщине предпочтительнее было бы жить в лучших условиях и быть здесь.
Или старший брат недоверяет ему, что решил контролировать каждый его шаг и остаться в особняке семьи.
— Мне казалось, что я лучше этой заурядной психологши, в этих ужасных и нелепых вещах.
Рыжеволосая женщина медленно приближается к нему. А знает ли она его достаточно хорошо? Смело с ее стороны явиться сюда. Смерть и правда многому учит, вот и ее научила.
— Чего тебе, Женевьева?
Она добилась свого всего лишь рассказав правду, о его дорогой и любимой сестре, которая в изгнание. Этого же должно быть достаточно для маленькой мести.
— Поговорим?
Если он прекрасно научился скрывать свои чувства и эмоции, то она нет. Очевидно же, что она до сих пор в него влюблена и ищет ответ на один единственный вопрос: «Каково это быть любимой Клаусом Майклсоном?»
— Согласись, что мы похожи. Ребекка заслуживает подобного наказания.
— Я был готов убить родную сестру!
— Ты был зол, но никогда бы так не поступил.А она меня убила и смерть моя была куда более мучительнее, чем ее наказание. Твой брат взял власть в свои руки.Я же отныне регент ковенов и отвечаю за воскресших девушек жатвы. Я хочу процветания своему клану. Тебя волнует корона Нового Орлеана.
— Это тебя не касается! Если ты хотела мести, то добилась желаемого.
— Да.Я имела право на месть. Ты бы поступил еще куда хуже, будь на моем месте.
Он думает, что именно месть была ее целью, но невозможно выразить словами, что на самом деле она испытывает к нему.
— Но я не только мести хотела…
Если раньше из — за своей скромности и воспитания представить не могла, что позволит себе признаться в чувствах мужчине и сама придет. В ее времена о таком даже мыслять было не прилично.
Подойдя к нему вплотную, ладонью наклыла его щеку, ощутив легкое покалование щетины, взглянула в глаза подобные морю.Морским волнам, воде, в которых хотелось утонуть [чтобы никто не спасал]. Раньше она тонула в собственном страхе, а теперь же в его глазах.
— В этом Мире все изменилось, кроме моих чувств к тебе…
Всякие страхи теперь позади, ведь ее губы коснулись его.
Выражение лица Майклсона такое, словно он испытывал сильную боль, а не сладость поцелуя. Неужели она так ему неприятна и омерзительна? Ей ведь просто хотелось быть для него той единственной, такой какой он хотел ее видеть. А он что? Оттолкнул [так безжалостно разбил ее хрупкое сердце]. С такой силой сжал стеклянный бокал, с остатками алкоголя, что тот просто треснул. Осколки упали к ее ногам. Это бы должно напугать ее. Нет. Думал [мимолетно], чтобы и правда оттолкнуть эту ведьму из — за которой столько всего произошло. Взболомотила чистую и прозрачную воду. Но если ему и правда нужна передышка? Почему бы и нет. Она определенно в его вкусе. К тому в женщинах его восхищает одна черта — смелость. Раньше она его боялась, но смерть научила ее многому [теперь бояться будут ее]. Смерть ведь неизбежна и является финалом. Так почему бы вместо того, чтобы бояться принять неизбежное с гордо поднятой головой? Именно так она все это время смотрела на него.
Его руки скользнули на ее стройную талию, обхватили так крепко, а она положила руки ему на плечи и на секунду прикрыла глаза. Перехватило дыхание, в момент, когда он губами коснулся ее шеи.Начал покрывать ее теплую кожу хаотичными поцелуями, сбросил с ее плечей черную кожаную куртку.
И почему она выбрала его? Почему? Разве могла она бороться с чувствами, удержать это внутри себя и сохранить рассудок, когда рядом он? Контролировать себя она может, каа лидер и отдавать приказы, но приказ сердцу отдать не может [что печально].
Коснувшись его рубашки, она потянула за пуговицу и он не возражает, а наоборот принялся снимать с нее легкую майку и та поддалась подняв руки ввсех. Позволит ему делать с ней все, что пожелает.
— Клаус…
Ее шепот был почти не слышенв этой тишине и темноте.
Ее бедра оказались зажаты его руками, и он подтянул ее к себе, так, чтобы она не смогла вырваться [и теперь уже нет пути назад], уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка, щелкает застежкой ее бюстгалтера, который определенно лишней. Его теплое дыхание, скользившее по коже, разжигает в ней пылкий огонь страсти [который не потушить].
Играет явно не по правилам.