Страница 10 из 11
Хорошо, это было глупо. При этом я продолжаю кивать. Хотя это кажется более вежливым, чем: «Ты не планируешь поскорее съехать? Я не то чтобы искала соседа». Он же может пойти к своим родителям, так ведь? У них большой дом на другом конце фермы, и там много спален. А я не могу спать внизу. Много лет назад мама превратила мою комнату в свою мастерскую, и в ней полным-полно пряжи. Пряжа, швейные машинки, вязальные крючки, еще, наверное, какие-то принадлежности для лоскутного шитья и жуткая коллекция кукол – всё как у помешанной. Кажется, даже плюшевые медведи. Словом, я там не останусь. Даже если где-нибудь найдется надувной матрас, я не смогу заснуть под взглядами этих кукол. И да, это гостиница моих родителей, а это моя мансарда, в которой я могу жить, когда приезжаю. И только потому, что я никогда не приезжаю… Уф-ф-ф… Я понимаю, почему Паркеры решили, что Эйден может пожить здесь. Они не могли знать, что я, которая отсутствовала все эти годы, заявлюсь сюда в случайную среду после того, как меня бросили и уволили.
– Надолго ты приехала? – сразу спрашивает Эйден, пристально глядя на меня.
Полотенце остается у него на плече. Он старается звучать естественно, но его голос становится выше. Вижу, он надеется, что я тут всего на ночь. Это написано у него на лице – на точеном, красивом лице. Мне всегда нравились высокие привлекательные брюнеты вроде Эйдена. Он идеальный. Но то, что Эйден горяч, не решит проблему, поэтому я прикусываю губу и отвечаю на его вопрос:
– Я не знаю. Где-то на пару недель. – Я пожимаю плечами и развожу руками, чтобы смягчить удар.
Он вытаращил глаза, будто я сказала, что уволилась с работы, чтобы стать охотницей за головами или что-то типа этого.
– На пару недель?
Недоверие в его голосе меня задевает. Да, меня долго не было дома, но неужели это настолько удивительно, что я ни с того ни с сего приехала на две недели?
– Вообще-то да.
Это я тут лишняя. Не Эйден.
– Так, э-э, у тебя есть еще место, где ты могла бы остановиться? – спрашивает Эйден. Он уже не кусает свою губу, а хмурится. Но у него на лице искреннее сочувствие, не то что у Стива сегодня утром. Лицо Эйдена выражает что-то вроде «я-знаю-у-нас-проблема-и-она-закончится-моим-выселением».
– Мама сделала в моей комнате мастерскую, – объявляю я, драматично пожимая плечами, будто это все объясняет.
Я постукиваю по подбородку, будто мне в голову пришла новая идея.
– Что насчет дома твоих родителей? – Вот так. Я с удовольствием перебрасываю мяч на его сторону поля.
– Я не могу остаться там, – фыркает он и укрывает полотенцем оба плеча, потянув за края.
Мышцы на его груди напрягаются – а она все еще голая. Я только что проверила – никаких изменений.
– Я пытался пожить с ними летом после первого курса. Этого было достаточно, чтобы понять: мы с отцом поубиваем друг друга в первые же сутки.
Я киваю: справедливо, и я его понимаю. Мне можно не объяснять, как тяжело жить с родителями, будучи взрослым. Не знаю, есть ли у Паркеров полка с жуткими куклами, но я во время учебы старалась каждое лето оставаться на стажировку в городе. Однажды мне пришлось жить в Куинсе, в доме без лифта на пятом этаже с пятью соседями, и это все равно было лучше кукол.
Я показываю большим пальцем на дверь.
– Наверное, я бы могла пойти и спросить Шарлотту, есть ли свободные комнаты, или…
Я, конечно, веду себя пассивно-агрессивно, но если кто должен идти и спрашивать Шарлотту насчет комнаты, так это Эйден. Он должен понимать это и удержать меня от самоотверженного поступка.
Я жду, что он прервет меня, однако он выдает:
– Слушай, тут же две комнаты. Почему бы нам не разделить мансарду?
Разделить? Я хлопаю глазами. Разделить? Я единственный ребенок в семье. Такие, как мы, не делятся. Та квартира в Куинсе не в счет, это была острая необходимость, и мне тогда было девятнадцать. Сейчас – двадцать девять. Но если я не останусь здесь, то куда я пойду?
– Мои вещи в большой комнате, но могу перенести их в маленькую, – добавляет Эйден, повернувшись к спальне, как будто вопрос решен.
Он и правда думает, что мы можем жить здесь вместе. Для него это как будто сущие пустяки.
Я наклоняю голову, глядя ему в спину, как сбитый с толку щенок. Последние два года я жила с Джеффом. У нас были раздельные ящики в ванной и раздельные полки в шкафу, предусмотренные еще до того, как я наняла грузчиков для переезда. Но Джефф был моим парнем и единственным мужчиной, с которым я жила. Остаться здесь с Эйденом кажется странным. Интимным.