Страница 84 из 110
Размазавшись в ускорении, он сместился в сторону, в его руке возник черный самострел, заряженный вместо болта звездочкой, в которую Бельский влил часть своей золотой энергии. По пути от мертвого города он несколько раз экспериментировал с этими чарами, мощности должно хватить, чтобы прошить несколько тел за раз. Пока противник его на мгновение потерял, Михаил вскинул свое призванное оружие и выстрелил в центр порядка врагов, золотистый росчерк преодолел сотню метров почти мгновенно, никто из одержимых даже дернуться не успел. Предсмертный вопль сразу двоих разнесся по городу. Тела, прошитые навылет, завалились на остатки мостовой, окутанные золотистым пламенем. Они катались по камням, пытаясь сбить чародейский огонь, но это им мало помогло. Признав опыт удачным, Бельский выстрелил еще, но на этот раз его снаряд встретил мощный, фактически непроглядный щит из скверны. И вот тут сработало то, что случилось с одержимым в лесу. Как там его звали? Сидерот — владеющий душами? Скверна воспламенилась в одно мгновение, вспышка, и всех укрывшихся за ней врагов раскидало, а тех, кто стоял ближе всего, окутало пламенем. Но на этот раз оно почти мгновенно опало, ничуть не повредив врагам, разве что одежда была уничтожена. Это было особенно впечатляюще. У высокой, слегка полноватой красотки из местных, но явно с примесью имперской крови, попа, грудь, тонкая талия выглядели великолепно, разве что черная паутина скверны на коже отталкивала. Михаил ускорился, сокращая расстояние с врагом. Осознание того, что дистанционный бой себя исчерпал, пришло внезапно, и пока порядки противника расстроены, самое время ударить накоротке. Рывок кончился слишком быстро, за эту секунду Бельский одолел лишь половину расстояния, а часть одержимых уже была на ногах.
В него снова полетели черные копья, но сейчас к ним добавились и ментальные атаки. Может, эти ребята были и слабее Сидерота, но их было много. Броня не справилась, Бельский замедлился и пошатнулся, и тут же сказалось численное преимущество противника. Да, он понес потери, но совершенно незначительные, массовый удар черных копий разорвал в клочья серебряный щит, фактически весь удар пришелся на него, три пролетели мимо, но еще от двух Михаилу увернуться не удалось. Золотой доспех выдержал, но князя отбросило назад, и тут же из мостовой, проламывая камни, к нему потянулись черные руки, которые стали хватать человека, фиксируя его на земле и не давая пошевелиться.
— Не убивать, взять живым, я должен получить его силу и знания, — заорал кто-то среди одержимых.
И тут же к Бельскому рванулся десяток противников. С их рук сорвался поток скверны, которая жгутами начала, словно паутина, обволакивать его, не давая действовать.
Михаил на этот вопль только оскалился. «Не надо делить шкуру неубитого медведя, — мелькнула в голове шальная мысль. — Мишка-то еще вон какой живой».
Пока его пеленали, он активировал печать, которой в мертвом городе уничтожал трупы. Да, она была неспособна действовать на большие расстояния, кинуть ее во врагов — максимум на метр отлетит, но накрыть десяток метров при должной накачке могла без проблем, и сейчас подходила идеально для сложившейся ситуации. Не зная возможностей противника, подставились одержимые по полной, они так уверились в силе своей скверны, спеленавшей врага, что расслабились. Бельский прикрыл глаза и опустил накачанную золотой энергией вспышку. Путы и руки из скверны мгновенно исчезли, они и секунды не продержались, никакого взрыва, только хлопок, а дальше золотая пыль разлетелась вокруг, накрыв приличную площадь и всех, кто пришел его вязать.
Михаил вскочил чуть раньше, чем золотая пыль накрыла противников, среагировать на начало его движения смог только один одержимый, точнее одна, та сама дама с шикарными формами, лишившаяся одежды. Она попыталась его остановить, даже сформировала какой-то сгусток скверны в руке, но кинуть не успела. Бельский призвал самострел, выстрелил навскидку, пробивая ее грудь золотой звездочкой, и ушел в восстановившийся рывок, протаранив одержимую плечом и снеся ту с дороги. Остальных в этот момент накрыла выжигающая скверну пыль. Вой десятка людей, которых словно в кипятке варят, огласил площадь. К сожалению, Михаил не мог обернуться, чтобы оценить результат удара, поскольку уже преодолел остатки пути и ворвался в группу одержимых, которые не принимали участия в его пленении, считать их было некогда, но на глазок человек семь-восемь.
Одержимых подвело то, что они никогда не сталкивались с подобными Михаилу людьми. Да и как они могли столкнуться, если он единственный в своем роде? Те двое, что вступили с ним в бой на острове Ксанс, рассказать своим о нем, естественно, не могли. Аристократы империи, если и выходили против одержимых, то делали это не меньше, чем впятером, и то победа им гарантирована не была, а тут один человек…
Взмах рукой, и золотые клинья, сменившие ножи, унеслись к цели, накрыв всю группу разом. Не каждому досталось, один, стоявший дальше других и прикрытый телами, даже успел выставить щит из скверны, но это уже ничего не решало. Одержимые, пораженные сияющими золотыми клиньями, валились на землю. На этот раз не было никакого пламени, но черная паутина скверны в их телах растворялась без следа. Они корчились в муках, кричали, но Бельскому больше не угрожали. У него остался только один враг, щит которого прикрыл его от клиньев, но и он мгновенно исчез во вспышке. Вообще, скверна была настолько уязвима к оружию Михаила, что совершенно ничего не могла ему противопоставить.
Одержимый и князь на мгновение замерли друг перед другом. Напротив Михаила стоял высокий мужчина, явно из местных, волосы грязными патлами спадали на плечи, тело покрыто ритуальными татуировками, из одежды потрепанная безрукавка, драные штаны, внешним видом оболочка, захваченная демоном, не интересовалась. Отсутствие косичек говорило о том, что перед ним один из вождей вольников.
— Я Греалог… — начал он.
Но Михаил даже дослушивать не стал.
— Не интересно, — бросил князь, и в его руке материализовалась золотая шпага.