Страница 43 из 110
День прошел скучно. Алых, чтобы заполнить накопитель, потребовалось двадцать одна штука, и то только потому, что имелась проблема с их ловлей. В отличие от черных, которые перли на человека, чтобы его уничтожить, алые и фиолетовые старались убежать, приходилось сначала их арканить старой ловушкой, а только затем захлестывать плетью, чтобы развоплотить. Черных на этот раз он просто отправлял в ловушку. Кстати, он заметил, что с тех пор, как попал на остров, они стали встречается куда чаще, словно природа не терпела пустоты, и взамен одного поглощенного или заарканенного появлялись два новых. Накопитель фиолетовыми он так и не заполнил, бес его знает, сколько не хватило, но он поглотил сорок четыре штуки, и не мелочь, а серьезных, размером с голову крупного мужчины, но руна по-прежнему мерцала.
— Давно вы, ваше сиятельство, добычу не сдавали, — заметил Демид, когда Бельский перешагнул порог его лавки.
— Да нужды нет, денег в семье хватает, — отмахнулся Бельский. — Что мне прибытку в пять монет? Теперь все брошено на усиление. Черного бесформенного возьмешь?
— Сто злотней, — назвал купец цену. — Теперь, благодаря ловушкам княгини Долгоруковой, все ловчие могут их захомутать, тяжело, опасно, но можно. Вольцы охотно берут. Но больше за бесформенного духа не дам. Хотя у них процент неудачных принятий физической формы крайне низок, за все время только три зафиксировали. И то, как сказать, два мелких кота, которые легко волка порвут, и один алтезе, а местный лось, тем более зверодух, это серьезно, усталости не знает, его на шахту отдали, телеги таскать. А коты, мелкие такие, с прибылью ушли, очень понравились вольцам. Вождь Гритт для своей внучки обоих забрал.
Бельский задумался, в принципе, нужды продавать не было, им идти скоро, пусть лучше запас будет. Прав был тогда обучитель, прапорщик Свент, это не питомец, это расходный материал. Его задача — погибнуть, но защитить хозяина.
— Не, Демид, — все взвесив, произнес Бельский, — не буду продавать, нам в путь скоро, пригодятся они.
— Ну, как пожелаете, ваше сиятельство, — ничуть не расстроился купец. — Вы точно на большую землю идти настроены?
Бельский кивнул.
— Хорошо в вашем медвежьем углу, но уж больно скучно.
— Ну и правильно. Если бы не война, я бы с вами пошел, но боязно мне, я не воин, не дойду, да и нажитое бросать жалко. Вот угаснет огонь войны, тогда я спокойно со своим скарбом и вернусь. Вы не сочтите за труд письмецо от меня передать в империю, братцу моему, если жив еще, конечно.
— Передам. Только не нужно манускрипт писать, пару страниц, не больше, а то ты у меня уже тридцать четвертый с такой просьбой. Брал бы золотой за каждое, можно было бы безбедно жить в Заставном с месяц.
— Так и берите, — развеселился Кротов, — я бы так и сделал, а то бы и два взял. Ну, хотя, о чем я? — он хитро улыбнулся. — Я торговая душонка, а вы — боярин. Вам честь не позволит на людях наживаться.
— Ловко ты, Демид, меня дураком обозвал, вроде и оскорбил, и тут же польстил. Ладно, не в обиде я, может, и вправду дурак я и выгоду свою не вижу. Ну, для этого ты есть. Давай доставай вина и пива, кувшин и того и другого, и рыбы-колки копченой, вкусная она у тебя очень, Ирина Николаевна так не умеет.
— Рыбки сколько? — поинтересовался Демид. — Она не крупная в этот раз, с ладошку.
— Вот и хорошо, что небольшая, — обрадовался боярин, — ее чистить проще, давай десяток, как раз к пиву.
Через пару минут он уже шагал к дому, в окне которого горел не слишком яркий свет, где его ждал ужин и две любимые и такие разные женщины.
— Миш, вытащи ее, пожалуйста, из подвала, — попросила Ирина, стоило Бельскому переступить порог дома. — Она как заперлась в своей мастерской после твоего ухода, так больше и не выходила. Даже обед проигнорировала, только благодаря кольцу знаю, что она в порядке, на артефакт связи она не отзывается. И вообще, я на тебя обиделась. Ты почему меня утром не разбудил? Просыпаюсь, а ты уже ушел.
— Вы наказаны, ваше сиятельство, — сурово заметил боярин, но не выдержал и рассмеялся, потом бросил взгляд на новый стол, грубый, хотя, точнее сказать кондовый, рама с досками, хорошо хоть полирнули, ну да ничего, им за ним еще три дня сидеть. — И потом, вам нужно было заняться заменой гарнитура, который вы изволили ночью поломать. И когда бы вы это сделали, если со мной по лесам бродили?
— Вы с Катькой теперь мне этот стол долго припоминать будете, — нахмурилась Ирина, — я же извинилась.
— Извинения я твои принял, но без наказания оставить не мог. А насчет припоминания, ох, долго тебе это будет аукаться. Ладно, давай попробуем вытащить из подвала нашу мастерицу. Только умоюсь сначала.
Выкуривать Екатерину не пришлось, крышка люка распахнулась, и в объятья Бельского вылетела возбужденная княгиня.
— Вы не поверите, что мне удалось выяснить, — выпалила она, задрав голову и уставившись в глаза Михаила.
— Сначала ужин, потом расскажешь, — строго произнес Бельский. — Мой руки, и к столу.
Сияние Екатерины немного поутихло, но она покладисто отправилась к умывальнику.
Боярину было жалко вот так резко подрезать ее крылья, но в их семье было правило, за столом о чем угодно, только не о делах.
То, что он совершил ошибку, Бельский понял в тот момент, когда княгиня Долгорукова села за стол. Придвинув миску и вооружившись ножом и вилкой, она начала с невиданной скоростью расправляться сначала с тушеным мясом с овощами, затем залпом выпила свой бокал вина, закусив его пирогом с лесными ягодами, напоминающими чернику и клюкву. После чего выжидательно уставилась на Ирину с Михаилом, которые ели не спеша и едва расправились с половиной своей порции.
— Ваше сиятельство, — официально чопорно и как всегда с долей издевки, не выдержав, произнесла Ирина, — да разрешите вы ей, наконец, рассказать, ее же сейчас разорвет от желания поделиться.
Михаил мысленно усмехнулся, расчет Воронецкой был понятен даже младенцу. Встав на сторону Кати, княжна заработала индульгенцию за ночное происшествие, и в ту же секунду была прощена.
— Выкладывай, милая, — разрешил Бельский, — а то действительно тебя разорвет, все равно другой темы для застольной беседы у нас сегодня не нашлось.
— В общем, так, — кашлянув в кулак, словно докладчик на трибуне, произнесла Екатерина, — я не знаю, кем был хозяин Вулкана и откуда у него этот пояс, сам он его сделал или где-то приобрел, но внутри него заточен самый настоящий дух, обычный, алый, но довольно сильный. Пока я не знаю, как это было сделано, но обязательно разберусь.