Страница 99 из 165
Через двенадцать дней после ареста Зорге на основе официального протеста, заявленного японскому министерству иностранных дел, послу Отту и посланнику Кордту удалось получить свидание с доктором Зорге в тюрьме Сугамо. Всего три разрешенных минуты стояли они друг против друга. Позднее Отт вспоминал: «Зорге был плохо выбрит, одет в куртку заключенного и производил ужасающее впечатление».[334] Кордт тоже описал эту встречу: «И вот в сопровождении чиновника японского ведомства внешних сношений мы отправились в тюрьму Сугамо. Через некоторое время несколько полицейских ввели Зорге в помещение, где мы ожидали. Он держался прямо и производил впечатление человека, владеющего собой… «Мне запрещено давать вам разъяснения», — ответил он на наш вопрос. Он не высказал никаких желаний, отказался также и от услуг адвоката… Я думаю, он хорошо понимал, в каком положении находится».[335]
Кордт не ошибся: тюремщикам не удалось сломить доктора Зорге, который предпринимал все возможное, чтобы получить информацию о положении на фронтах второй мировой войны и, прежде всего, о боевых действиях Красной Армии. Такие сведения он мог, разумеется, получить лишь с величайшим трудом, ибо содержался в строгой изоляции. Кое-какие новости о ходе боев он узнал от японского профессора германистики Иоситоси Икома, переводившего во время допросов Зорге следователями. В августе 1965 года мы побывали в доме профессора Икома в токийском районе Кокубундзи-си и услышали от него рассказ о событиях тех лет: «В перерывах между допросами мы беседовали с доктором Зорге на самые разные темы, но главным образом — о войне Германии с Советским Союзом; как видно, это интересовало его более всего. Если советские войска одерживали верх, как это было на заключительной стадии сталинградской битвы, он приходил в хорошее расположение духа, становился разговорчивее. В противном случае он выглядел разбитым и был очень скуп на слова. Он был большим другом Советского Союза. Доктор Зорге был прирожденным журналистом с характером искателя приключений. К тому же он до самой гибели оставался верен своим принципам и убеждениям коммуниста. Мне точно известно, что уже после оглашения смертного приговора он писал в дневнике: «Я умру как верный солдат Красной Армии».
Японским следователям и тюремщикам не удалось сломить волю мужественного борца, стойкого коммуниста Рихарда Зорге.
Он признал, что является гражданином СССР, и таким образом отмежевался от нацистской клики из посольства Германии. По поручению гитлеровской верхушки шеф СД в Японии оберштурмбанфюрер СС Майзингер неоднократно и настоятельно требовал от японцев немедленной выдачи гестапо бывшего немецкого коммуниста Рихарда Зорге, но безуспешно. Хотя Япония и являлась одной из держав пресловутой «оси», все же японцы не видели никаких оснований для выдачи Германии гражданина СССР. Зорге с самого начала взял на себя полную ответственность за деятельность всей разведгруппы.
Назначенный ему незадолго до процесса ради проформы защитник-адвокат Асанума — уже после войны высказывал по этому поводу следующее: «Доктор Зорге сильно осложнял мне ведение защиты: и прокурорам, и полицейским властям он заявлял, что целиком берет на себя ответственность не только за собственные действия, но и за деятельность своих помощников».
Японцы предъявили Зорге обвинение в шпионаже. Такой пункт обвинения он категорически отверг и, кроме того, заявил приспешникам японского милитаризма и империализма, что не собирается ни отрицать свое революционное прошлое, ни соглашаться с надуманными обвинениями в свой адрес.
В ходе следствия доктор Зорге писал: «Русская революция указала мне путь к международному рабочему движению. Я принял решение оказывать ему не только теоретическую и идеологическую поддержку, но и самому стать в ряды активных участников этого движения. С этого момента все мои решения, даже касающиеся личной жизни, были подчинены единственно этой цели. И сегодня, когда мне довелось стать свидетелем второй мировой войны, длящейся вот уже третий год, а в особенности — войны Советского Союза с Германией, я еще более убежден в том, что сделанный мной двадцать пять лет назад выбор был правильным. Я говорю это, памятуя обо всем, с чем мне пришлось столкнуться за эти двадцать пять лет».[336]
Затем Зорге опроверг обвинения японцев в шпионаже. Впоследствии одна из японских газет воспроизвела аргументацию доктора Зорге.
«Рекисигаку кенкиу», № 275, 4/1963.
«Активная сторона нашей цели заключалась в том, чтобы защищать социалистический Советский Союз, а пассивная — в том, чтобы оградить СССР от последствий различных антисоветских политических махинаций и попытаться предотвратить вооруженное нападение на Советский Союз».
И далее: «Советский Союз не желает никаких политических конфликтов или военных столкновений с другими странами, и в первую очередь — с Японией. Он также не намеревается нападать на Японию. Следовательно, мы — я и члены моей группы — приехали в Японию не врагами этой страны. Смысл, который обычно вкладывается в слово «шпион», не имеет к нам никакого отношения. Шпионы таких стран, как Англия или США, пытаются выявить слабые места в политике, экономике и обороноспособности Японии и соответствующим образом их атаковать. Мы же, напротив, в процессе сбора информации в Японии совершенно не имели подобных намерений.»
Отрывки из статьи в журнале «Рекисигаку кенкиу».
Так же мужественно держались и боевые соратники Рихарда Зорге.
Почти одновременно с арестом Зорге пал третий кабинет министров князя Коноэ. Японское правительство возглавил бывший министр обороны генерал Хидеки Тодзио, снискавший себе дурную славу махрового реакционера. Тодзио запретил публикацию в печати любых упоминаний об аресте доктора Зорге, его японских и иностранных соратников. Первые сведения, преодолев цензурные рогатки, просочились в печать лишь семь месяцев спустя после ареста группы борцов за мир.[337] В то время в камеры пыток японской тайной полиции уже были брошены тридцать пять членов разведгруппы «Рамзай».