Страница 94 из 165
Но Рихард Зорге в далеком Токио не потерял самообладания. Более того, он собрал всех говоривших по-немецки иностранных корреспондентов в японской столице и в этом кругу подверг критике геббельсовскую пропаганду насчет разгрома Советского Союза с помощью «блицкрига». Доктор Зорге стал очень серьезным и задумчивым. Во всяком случае, на эту перемену в его поведении обратил внимание германский посланник, член нацистской партии Эрих Кордт, если верить его мемуарам: «Мне бросилось в глаза, что начавшаяся война, казалось, подействовала на душевное состояние циника и насмешника Зорге больше, чем какое-либо иное событие».[316]
Доктор Рихард Зорге не встал в позу обиженного. Сознавая свою огромную ответственность, он не прекратил борьбу; и в эти дни суровых испытаний человеческой воли он проявил себя как дисциплинированный солдат невидимого фронта. В конечном счете его миссия служила всему коммунистическому движению, борьбе за мир во всем мире. Зорге осознавал свой долг перед народами СССР, перед Красной Армией, которой теперь приходилось сражаться с врагом, имевшим подавляющее превосходство, и, не в последнюю очередь, перед японским народом. Его разведывательная деятельность не прекратилась ни на день.
Год за годом он, а позднее и его разведгруппа «Рамзай» наблюдали за тем, как японские милитаристы все более настойчиво и целенаправленно подбирались к границам Советской страны. Японский генеральный штаб издавна рассматривал Северо-Восточный Китай, то есть, Маньчжурию, как стратегический плацдарм для агрессии против первого в мире социалистического государства. Именно эти территории и оккупировала Япония в 1931–1932 годах. Тем самым империя «небесного» создала на Дальнем Востоке первый крупный очаг войны. В июле 1937 года японские милитаристы организовали неподалеку от Пекина провокационную вылазку, ставшую началом новой войны против китайского народа. Благодаря основательной подготовке к войне, техническому превосходству японской армии, агрессорам удалось захватить китайские города Шанхай, Нанкин и Ханькоу. Китайский народ поднялся на борьбу с наемниками японского милитаризма; восемь долгих лет, до 1945 года, продолжалась эта война.
С напряженным вниманием следили, в то время разведчики группы «Рамзай» за концентрацией японских войск в Китае. Угроза войны, исходившая от Японии, приобрела для Советского Союза реальные очертания особенно после нападения фашистской Германии. Из 100 полностью отмобилизованных дивизий, составлявших миллионную армию японцев, 35 находились в Китае, 25 — на советской границе и лишь около 20 отборных дивизий были готовы двинуться на владения американцев в Тихом океане.[317]
В данном случае доктор Зорге с помощью Ходзуми Одзаки получил сведения, исключавшие последние сомнения, непосредственно из тайной канцелярии японского императора. 6 сентября 1941 года в Токио, в обстановке необычайной секретности, было проведено одно из традиционно редких совещаний у императора. В прошлом на таких совещаниях всегда принимались важнейшие решения, влекущие за собой принципиальные изменения в государственной политике, упомянутое также не должно было стать исключением. Совещание содержалось в такой тайне, что даже не велся протокол. Число участников ограничивалось минимумом. Поэтому группе «Рамзай» пришлось ждать, пока для личного пользования премьер-министра князя Коноэ подготовят письменное изложение материалов совещания. В нем содержались и решения, принятые на нем: «Империя (т. е. Япония — Ю. М.) должна завершить военные приготовления в середине последней декады октября… В случае если не удастся добиться удовлетворения наших требований мирным путем до первой декады октября, следует немедленно начать войну против Америки, Англии и Нидерландов. Во всех остальных регионах, за исключением южных, политика должна оставаться прежней».[318]
Об этом снимке лорд Рассел из Ливерпуля писал: «Как полагают, в течение шести недель, прошедших со дня взятия Нанкина, около 200 000 китайцев были зверски убиты японцами. На снимке: связанные пленные используются в качестве мишеней для штыковых упражнений».
Звериное лицо японского милитаризма: британские солдаты из Индии, взятые в плен при захвате Сингапура в 1942 году, использовались японцами в качестве живых мишеней.
О каких же требованиях шла при этом речь? В процессе милитаристской экспансии своего могущества японский империализм столкнулся не только с растущим сопротивлением народов, пострадавших от агрессии: он вторгся в сферы традиционных интересов других империалистических государств, в первую очередь, Великобритании и США. Политические и экономические противоречия между Японией, с одной стороны, и США и Великобританией, с другой, становились все острее. Япония угрожала применением силы для решения всех спорных вопросов, если ее непомерно завышенные требования не будут удовлетворены англичанами и американцами. Группе разведчиков, возглавляемой доктором Зорге, необходимо было уделять самое пристальное внимание и этим аспектам японской политики. Зорге хорошо понимал, что после четырех лет войны в Китае империи не хватит ни экономического потенциала, ни военной мощи для того, чтобы одновременно напасть на США, Великобританию и Советский Союз. Вопрос заключался лишь в том, какое направление изберет Япония для первого удара? Ответ на него прозвучал на совещании у императора. Последовавшие за ним решения кабинета министров подтвердили военные планы.
Информацию об итогах этого сверхсекретного политического совещания и намеченных на основе его решений мероприятиях московский Центр получил уже 14 сентября 1941 года, то есть, по прошествии всего около двухсот часов после того, как за последним из высших государственных чиновников Японии закрылись тяжелые резные двери императорского дворца. И за несколько часов до ареста доктор Зорге и Макс Кристиансен-Клаузен спешили еще раз передать в эфир: «Япония осуществит нападение на Америку и Англию, опасность для Советского Союза миновала!»
Премьер-министр Японии князь Коноэ принял д-ра Ходзуми Одзаки (на снимке справа от Коноэ) на государственную службу в качестве правительственного чиновника.