Страница 92 из 165
10 июня 1941 года немецкий солдат Рудольф Рихтер, в возрасте двадцати одного года насильно мобилизованный в гитлеровскую армию, переплыл Буг в районе Ружанки. Молодой коммунист Рихтер счел своим долгом сообщить командованию Красной Армии о подготовке 255-ой дивизии фашистской армии к нападению, которое должно было состояться через двенадцать дней. За день до нападения на Советский Союз Буг в районе дислоцирования 75-ой дивизии группы армий «Юг» переплыл еще один немецкий коммунист — Альфред Дисков из Кольберга (Колобжег) и в 4-ой комендатуре Владимиро-Волынского пограничного отряда сообщил о предстоящем нападении. Но дежурный офицер 41-ой танковой дивизии Красной Армии, дислоцированной в этом районе, возразил позвонившему ему офицеру-пограничнику: «Передо мной лежит газета, в которой черным по белому написано: «По мнению советских кругов слухи о намерении Германии нарушить пакт и напасть на СССР абсолютно беспочвенны».[310]
И советские разведчики, и группы антифашистского сопротивления в разных странах, в том числе и организация Шульце-Бойзен-Харнак,[311] неоднократно предупреждали об угрозе нападения фашистов на СССР. Фашистам не удалось до конца сохранить в тайне срок его осуществления. Все это, в конечном счете, подтверждало точность полученных из Токио сообщений.
Исследования, проведенные советскими специалистами, к настоящему времени окончательно подтвердили: советская разведка была в курсе замыслов фашистской Германии. Собранная ею разведывательная информация была достаточно обширной; однако, руководству разведки не удалось убедить Сталина в том, что Германия действительно намеревалась нарушить пакт о ненападении и начать войну против СССР.[312]
Донесения группы «Рамзай» и берлинской организации сопротивления поступили в Москву весьма заблаговременно: не за несколько часов или дней, а за несколько месяцев до начала агрессии. Сообщения группы Зорге из Токио, содержавшие описание основных стратегических сил, их распределения и запланированных направлений ударов фашистского вермахта и все точнее называвшие дату нападения, были, в основном, переданы в период с 5 марта по 16 июня 1941 года. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своей книге показал, что как раз в марте и апреле 1941 года советский генеральный штаб все же предпринял целый ряд мер с целью повышения обороноспособности СССР — вероятно, не в последнюю очередь исходя из обоснованных предупреждений доктора Зорге, полученных разведуправлением Красной Армии. Так, например, с марта 1941 года генштаб СССР ускоренными темпами проводил модернизацию планов обороны западных границ, а план мобилизации в случае войны был скорректирован с учетом последних изменений ситуации. В апреле 1941 года советские генералы обсудили мероприятия, направленные на усиление оборонной мощи приграничных военных округов. Кроме того, в то время началось формирование пяти высокомобильных, способных быстро вступать в бой воздушно-десантных корпусов. Советская оборонная промышленность получила дополнительные срочные заказы.[313] Но для реализации всех этих мер и выполнения приказов требовалось определенное время. В этой ситуации фашистский вермахт напал на Советский Союз. В «Истории второй мировой войны» об этом говорится: «Определенную роль сыграли и ошибки в оценке возможных сроков нападения Германии на Советский Союз и вытекающие отсюда упущения в подготовке к отражению первых ударов агрессора. Незавершенное развертывание советских войск в соответствии с планами прикрытия страны, запоздалое получение последних командованием районов обороны оказали отрицательное воздействие на ход и результаты первых операций. Все это послужило причиной того, что армии прикрытия не смогли своевременно принять участие в сражениях на границе».[314]
Сталин недооценил значение непосредственной подготовки фашистской Германии к агрессии. И это при том, что донесения Зорге основывались, в частности, и на информации, полученной из рейхсканцелярии, а также от верховного командования вермахта. Так, в начале марта 1941 года в войска поступила следующая директива, изданная в связи с подготовкой нападения на Советский Союз:
III. 41 г.
«Верховное командование вермахта № 44282/41 «Совершенно секретно, особой важности»
Секретный документ особой важности
14 экземпляров Секретный документ (передавать только с офицером) 2-ой экземпляр
Директива № 24
о сотрудничестве с Японией
В целях организации сотрудничества с Японией фюрер приказал следующее:
1) Сотрудничество, основывающееся на Тройственном пакте, имеет целью как можно скорее побудить Японию к активным действиям на Дальнем Востоке. Это свяжет крупные силы англичан и вызовет смещение центра тяжести интересов Соединенных Штатов Америки на тихоокеанский регион.
Шансы Японии на успех будут, ввиду недостаточной готовности к войне ее противников, тем выше, чем раньше она откроет военные действия. План «Барбаросса» создает для этого особенно благоприятные политические и военные предпосылки.
2) Для подготовки сотрудничества необходимо всеми средствами укрепить военную мощь Японии.
Для этого командованию соединений вермахта следует идти навстречу пожеланиям японцев относительно передачи накопленного Германией военного и боевого опыта и оказания обширной и щедрой помощи в области техники и оборонной промышленности. Взаимность здесь желательна, однако, она не должна становиться поводом к осложнению переговоров. На передний план при этом, естественно, выдвигаются те заказы японцев, которые в скором будущем могут приобрести значение в ходе военных действий. Фюрер оставляет за собой право принимать решение в особых случаях.
Согласование оперативных планов обеих сторон поручается провести главному командованию военно-морского флота.
При этом необходимо учитывать следующие указания:
3) в качестве общей цели ведения войны следует определить быстрое нанесение поражения Англии и предотвращение таким образом вступления в войну США. В остальном Германия не имеет на Дальнем Востоке никаких политических, военных или экономических интересов, дающих повод для возражений против намерений Японии.