Страница 88 из 165
Вокруг Халхин-Гола
Период 1938–1939 годов, накануне второй мировой войны, стал для группы «Рамзай» временем генеральной репетиции. Ряд событий в общественной жизни Японии, а также анализ добытых секретных документов привели Зорге к выводу, что японская Квантунская армия планирует ряд вооруженных, вылазок против СССР и всесторонне к ним готовится. Провозвестниками этой агрессии стали два крупных конфликта, спровоцированные японской военщиной.
29 июля 1938 года три японских пехотных дивизии вторглись на дальневосточную территорию Советского Союза в районе озера Хасан, к юго-западу от Владивостока. Спустя две недели этот район был очищен от агрессоров.
В мае 1939 года две японских пехотных дивизии при поддержке кавалерийской бригады проникли на территорию Монгольской Народной Республики в районе реки Халхин-Гол и продолжали продвигаться в направлении государственной границы СССР. Четыре месяца части советских и монгольских войск вели бои с захватчиками, пока не выбили их с захваченных территорий.
С конца 1936 года японцы наращивали ударную силу своей Квантунской армии, выдвинули ее еще дальше в направлении советской границы и форсированными темпами вели обучение шпионов, диверсантов и саботажников. Все эти приготовления недолго оставались тайной для группы «Рамзай». Как показывают исторические факты, д-р Зорге, например, получил от Иотоку Мияги «уже в первой половине 1937 года информацию о дислокации войск на японо-советской границе неподалеку от острова Сахалин вместе с картой с нанесенными на ней местами расположения японских складов и казарм… Кроме того, он передал точное описание нового легкого бомбардировщика… Летом того же года ему удалось раздобыть для Зорге структурную схему аппарата тайной полиции (токуму кикан)… Особый интерес представляло описание Мияги отдела тайной полиции в Харбине и Маньчжоу-Го. В нем содержались сведения и о системе подготовки агентов: в течение первого года велось обучение русскому языку на Продвинутой ступени, подрывному делу и искусству переодевания. По прошествии первого года обучения подходящие шпионы и диверсанты распределялись по небольшим — три-четыре человека — группам для дальнейшей подготовки».[289]
Уже в ходе первой агрессивной вылазки японский генштаб учел определенные пространственные и временные условия. Объектом нападения стал район на стыке границ трех государств: оккупированной японцами Кореи, марионеточного государства Маньчжоу-Го и Советского Союза. Приграничные территории СССР здесь были мало населены и практически не освоены ни промышленностью, ни транспортом. К тому же заболоченная местность осложняла концентрацию войск. Время нападения тоже было выбрано не случайно: в июне 1938 года японская разведка получила от своего агента Люшкова сведения о новейшей системе охраны государственной границы СССР в этом районе.
Туманным утром 29 июля 1938 года части японской Квантунской армии после проведения разведки боем вторглись на территорию СССР и захватили две важные высоты. В ожесточенных боях с обеих сторон участвовали пехотные и артиллерийские войска, танки, истребительная и бомбардировочная авиация. Войска японских агрессоров встретили упорное сопротивление советских частей, усиливавшееся с каждым днем.
Тем временем доктор Зорге известил Центр о том, что оборонная мощь Красной Армии ошеломила японское правительство, строившее планы на основе неверных анализов своего генералитета и что оно считает стратегически невозможным для Японии допустить перерастание расширяющегося пограничного конфликта в войну против СССР. Впоследствии это подтвердили историки: «Однако, исходя из информации, полученной от Одзаки, который теперь стал (японским — Ю. М.) правительственным советником, и от Мияги, который… делал все, чтобы получить максимум сведений о передислокации войск, Зорге мог заверить московский Центр, что ни правительство, ни японская армия более не намерены расширять конфликт до настоящей войны».[290] Этот акт агрессии закончился поражением японцев. Японские дипломаты запросили переговоров, и 11 августа 1938 года военные действия были прекращены.
Между тем Зорге узнал о готовности японцев передать нацистам — на основе только что подписанного соглашения между разведслужбами Японии и Германии — материалы донесений своего шпиона Люшкова, действовавшего в Советском Союзе. Майор Шолль, помощник военного атташе Германии в Токио, в июле 1939 года вернулся в Берлин, имея при себе полную копию всех этих материалов объемом более чем в сто страниц. Зорге удалось сфотографировать в германском посольстве этот документ и тотчас же с курьером отправить пленки в Москву. Как будет показано ниже, Москва своевременно приняла все необходимые меры.
В начале 1939 года Одзаки обратил внимание Рихарда Зорге на интенсивные работы, проводившиеся японцами на железнодорожной линии Харбин-Цицикар-Хайлар, а также на прокладываемую ускоренными темпами железнодорожную ветку Ганьчжур-Солон. Эти железнодорожные линии, приспособленные для быстрой переброски войск, пролегали в направлении границы Монгольской Народной Республики и заканчивались вблизи ее. К тому же дополнительные сведения о движении японских военных эшелонов, полученные Зорге из других источников, позволяли заключить, что японцы намереваются через Монголию вторгнуться в советское Забайкалье. Первый удар агрессоры нанесли 11 мая 1939 года: японский кавалерийский отряд в 300 сабель проник на территорию МНР на глубину 15 километров. Части монгольских и советских войск, находившихся в МНР в соответствии с договором о взаимопомощи между двумя странами, отбили эту атаку. После этого японцы стянули к монгольской границе крупные контингенты своих войск. Пограничная провокация быстро переросла в локальную войну, в которой семидесятипятитысячной армии агрессоров противостояли монгольско-советские войска численностью в 57 тысяч человек. С обеих сторон в боевых действиях временами участвовало свыше 1000 орудий и минометов, более 1000 танков и броневиков и около 900 самолетов.[291] Здесь Красная Армия впервые ввела в бой воздушно-десантную бригаду и танки, оснащенные огнеметами.[292] Химические войска Квантунской армии, готовившие к применению в боевых действиях бактериологическое оружие в своих лабораториях № 11 и № 731 в Маньчжурии, провели даже заражение вод Халхин-Гола бациллами тифа, паратифа и дизентерии.[293]