Страница 32 из 165
На стороне обездоленных
Среди коммунистов нашлось бы немного товарищей, которые по своим личным качествам подходили для выполнения задания, порученного Зорге. После Октябрьской революции тысячи людей проявили несгибаемое мужество и героизм в борьбе за ее идеалы на «бесшумном» фронте, сотни из них отдали свои жизни в этой борьбе. Но задание такого масштаба требовало не только личного мужества. Китай был местом столкновения самых разнообразных интересов, самых разных сил; здесь секретные службы мгновенно приставляли шпиков к каждому иностранцу. В такой ситуации незаметное внедрение в чанкайшистские правительственные круги и сбор секретной информации требовали большого ума и незаурядной находчивости. Ни разведуправление Красной Армии, ни доктор Зорге не имели права терять времени. Каждый день бездействия мог означать, с одной стороны, все новые и новые жертвы, но, с другой стороны, любое мгновение неосторожности могло обернуться провалом, даже гибелью разведчика и его помощников. Взять на себя выполнение подобной миссии мог не только революционер с международным опытом, не только человек энциклопедического ума, владеющий несколькими языками и способный руководить сплоченным коллективом единомышленников. Он должен был уверенно чувствовать себя в определенных кругах европейцев, азиатов и американцев как свой среди своих. Для этого необходимо было изучить нравы и обычаи этих народов, «сословную» манеру поведения, свободно чувствовать себя в клубах «избранных» и на дипломатических приемах. Зорге уже знал, с кем из германских военных советников ему придется иметь дело в Нанкине: капитан, доктор философии Эрнст Август Ансель, регирунгсрат, доктор юриспруденции и социологии Рудольф фон Цантиер, бароны — майор фон Вангенхайм, обер-лейтенант фон Бок, фон Эгиди, фон Хорнхардт и другие. Многое зависело от умения Зорге применять в беседах «академический» слог, от его способности мгновенно схватывать суть дела и абсолютно надежной памяти. Секреты противника можно было выведать лишь с помощью самых совершенных методов, используя при этом слабости и рутинной буржуазии, и чопорного дворянства. Однако, мало было только уметь непринужденно кланяться — надо было заручиться рекомендациями общепризнанных авторитетов. В этом Зорге не приходилось рассчитывать на чью-либо помощь, надо было самому завязывать необходимые знакомства и добывать действенные рекомендации. С этой целью он и отправился в Берлин, имея в кармане помимо своего старого заграничного паспорта еще и запасной на имя Хуго Барата. В Берлине он остановился в доме коммунистов супругов Малдак, живших в районе Трептов на Шлезишер штрассе 6. Восьмидесятилетняя Маргарет Малдак, еще в 1921 году вступившая в КПГ, в настоящее время проживает в берлинском районе Фридрихсхайн. Она рассказывала нам: «Рихард — мы знали его как Хуго — умел жить совершенно неприметно. Мы приготовили для него комнату с тахтой и книжным шкафом, как только узнали о его предстоящем приезде. Он привез с собой что-то наподобие раскладушки. Полиции было сложно вести наблюдение за нашим домом, и многие товарищи уже успели этим воспользоваться. Парадный вход был «прикрыт» справа булочной, а слева — пивной; во дворе, в трех расположенных параллельно друг к другу строениях, располагались ремесленные мастерские. Вокруг нашего дома постоянно сновали люди. Мы дали Рихарду ключи от входной двери и его комнаты, так что он мог уходить и приходить в любое время. Свое белье он стирал сам; впрочем, он обеспечивал себя сам и во всем остальном. Он часто пользовался моей пишущей машинкой, которую я в силу профессиональной необходимости держала дома. Когда появилась на свет наша дочь, он очень радовался вместе с нами и подарил мне гарнитур для детской коляски. В декабре 1929 года мы переехали в пригородный Биркенвердер, так как наша дочь страдала рахитом. Рихард простился с нами. Впоследствии он несколько раз присылал нам из Харбина открытки, подписанные «Хуго». В 1933 году, после того как полиция в седьмой раз произвела обыск в нашем доме, я уничтожила все его записки, даже самые безобидные». Коммунист Рихард Гиптнер, живший в то время в Берлине, также встречался с Зорге. «В последний раз я видел Рихарда Зорге в 1929 году в Берлине. Это было, кажется, в апреле или в мае. Я к тому времени стал секретарем отдела Западной Европы Коминтерна. Зорге обратился с просьбой освободить его от работы в аппарате Коминтерна, и мне поручили сообщить ему, что его просьба удовлетворена. Так состоялась наша встреча. Я сообщил ему о решении руководства Коминтерна и передал письменное распоряжение. Зорге явно была по душе возможность приступить к новой работе; он сказал мне, что будет приезжать в Москву. Мы тепло простились, пожелав друг другу успехов в работе».[100]
Анкета Зорге из картотеки военной разведки Красной Армии.
Из Трептова Зорге переехал в район Шарлоттенбург. Он продолжал настойчиво добиваться места корреспондента в Китае и, в конце концов, нашел его: редактор «Дойче гетрайде-цайтунг», выходившей шесть раз в неделю газеты, принял его в штат. Эта «утренняя газета мирового рынка сельскохозяйственной продукции», как гласил ее подзаголовок, финансировалась акционерным обществом «Гетрайде-кредитбанк АГ». Здесь публиковались сообщения о конъюнктуре на мировом рынке пшеницы, ржи, кукурузы, овса, ячменя и бобовых культур из Гамбурга, Бремена, Франкфурта-на-Майне, Маннгейма, Штутгарта, Дуйсбурга, Бреслау, Кенигсберга, Ливерпуля, Роттердама, Чикаго, Виннипега, Буэнос-Айреса и Росарио — то есть из Европы, Северной и Южной Америки. Напротив, азиатским регионам уделялось мало внимания по сравнению с растущей заинтересованностью Германии в проникновении на Дальний Восток. Главный редактор этой газеты доктор Альфред Штерн, родом из Оффенбаха, несколько раз принимал у себя Рихарда Зорге; во время этих встреч они много беседовали о Франкфурте-на-Майне. В лице Зорге Штерн рассчитывал обрести корреспондента, способного предоставить для газеты недостающую информацию. Поэтому вполне естественно, что главный редактор дал себе труд убедить в правильности своего выбора и влиятельного издателя доктора Юстуса Шлосса, и коммерческого советника из «Гетрайде-кредитбанк АГ» Альфреда Циленцигера. Более того: он лично обратился в ведомство внешних сношений Германии за соответствующими рекомендациями.