Страница 28 из 165
Уроки в школе чека
Однажды Зорге неожиданно вызвали к начальнику разведывательного управления Красной Армии, легендарному генералу Яну Карловичу Берзину. Генерал был знаком со всеми публикациями Зорге, отмечал в нем способного наблюдателя, мастера глубокого анализа и надежных прогнозов. Берзин без обиняков задал Зорге вопрос: готов ли он оставить партийную работу, отказаться от заманчивой карьеры в науке и отправиться на важный участок невидимого фронта — туда, где сейчас требовались люди с его способностями, с тем чтобы защищать Советский Союз? Зорге отлично представлял себе все далеко идущие последствия такой кардинальной перемены в своей жизни, тот огромный риск, с которым была связана работа в лагере классового врага. Но в груди его билось сердце борца, он жаждал конкретной деятельности, что же касалось напряженности международной обстановки, то он ощущал ее, пожалуй, лучше кого бы то ни было. Возможно, Рихарду Зорге непросто было принять это решение, однако он без лишних слов протянул генералу Берзину руку и сказал: «Я готов!» И буквально на следующий же день он приступил к интенсивной подготовке к выполнению своего задания: прежде всего ему необходимо было многому научиться.
Спустя тридцать пять лет один из его бывших боевых соратников, впоследствии генерал, занимавший ответственную должность в генштабе — по этой причине мы здесь не называем его имя — рассказывал: «Он был удивительным человеком… ученым, исследователем, дипломатом. У своих наставников он научился четко и трезво мыслить, выработал жесткую самодисциплину революционера. Я входил в ту же парторганизацию, что и Рихард, мы часто встречались и беседовали. Наиболее сильное влияние на Зорге — как, впрочем, и на нас всех — оказывал товарищ Берзин. Он не только лично принимал участие в разработке задания для Зорге, но и много помогал в решении вытекавших из него ответственных и сложных задач».[77]
Наставники Рихарда Зорге генерал Берзин и комиссар эпохи гражданской войны Борович прошли суровую школу ленинской чека. И все же между этими тремя революционерами никогда не существовало взаимоотношений ученика с учителями, ибо они отличались друг от друга лишь тем, что до этих пор сражались за общее дело на разных фронтах: Зорге — в Киле, Гамбурге и Руре, Берзин и Борович — в Петрограде и в Сибири.
Наставник Зорге и его начальник: генерал Красной Армии, руководитель военной разведки Ян Карлович Берзин.
По предложению Ленина Феликс Эдмундович Дзержинский в 1917 году был назначен председателем ВЧК. В первые послереволюционные годы он являлся начальником Берзина.
Еще в конце 1917 года чека вступила в неравный бой с превосходящими силами как внутренней контрреволюции, так и внешней интервенции против пролетарского государства. Во главе чека с первых дней ее существования стояли такие люди, как Феликс Дзержинский, которого называли «грозой буржуазии», Ян Берзин и Алекс Борович — коммунисты, ежечасно рисковавшие жизнью в борьбе за идеалы революции. Когда международный монополистический капитал объявил крестовый поход против российской рабоче-крестьянской революции, когда его генералы двинули против Советской России оснащенные современным оружием армии, когда наемные бандиты перешли к открытому террору и убийствам коммунистов и руководителей РКП (б), Феликс Дзержинский, боевой соратник Ленина, писал жене: «Кольцо врагов зажимает нас все сильнее и сильнее, приближаясь к сердцу… Я выдвинут на пост передовой линии огня, и моя воля: бороться и смотреть открытыми глазами на всю опасность грозного положения и самому быть беспощадным, чтобы, как верный сторожевой пес, растерзать врага… Мы — солдаты на боевом посту. И я живу тем, что стоит передо мною, ибо это требует сугубого внимания и бдительности, чтобы одержать победу. Моя воля — победить, и, несмотря на то, что весьма редко можно видеть улыбку на моем лице, — я уверен в победе той мысли и движения, в котором я живу и работаю… А здесь танец жизни и смерти — момент поистине кровавой борьбы, титанических усилий…»[78]
Сегодня лишь с трудом можно представить себе всю непримиримость классовых битв тех лет, когда вопрос «кто кого?» решался в условиях постоянного риска для жизни. В октябре 1922 года, когда Красная Армия выбила японских интервентов из Владивостока, известный своей немногословностью товарищ Дзержинский, к тому времени уже в течение пяти лет возглавлявший Чрезвычайную комиссию, так подводил итог ее работы: «В самый разгар гражданской войны, когда нас сжимало огненное кольцо блокады, когда нас давили голод, холод и разруха, когда внутренние белогвардейцы и заграничные империалисты подбирались к сердцу республики, ВЧК и ее органы на местах развивали самоотверженную, героическую работу.
Длинной шеренгой тянутся раскрытые заговоры и восстания. Зоркий глаз ВЧК проникал всюду. ВЧК была оружием диктатуры трудящихся. Пролетариат направлял для работы в органах ВЧК лучших сынов своих. И неудивительно, что враги наши бешено ненавидели ЧК и чекистов. Их ненависть — вполне заслуженная. ВЧК может гордиться тем, что она стала объектом неслыханной травли буржуазии. ВЧК гордится своими героями и мучениками, погибшими в борьбе».[79] В это трудное время в число ближайших соратников Феликса Дзержинского входил и красный командир Ян Берзин. В анкете всероссийской переписи членов РКП (б) в графе «Ранения», заполненной его рукой, имеется краткая запись: «Дважды ранен, семь ран».