Страница 23 из 165
Летом 1926 года Зорге отдыхал от напряженнейшей работы, не прекращавшейся порой и по ночам, на солнечном Кавказе. Кристиана Зорге рассказала, что уже в то время в их супружестве наметился кризис. «И вот настало лето, мы получили отпуск. Ика и я решили отдыхать порознь. Я хотела поехать к Черному морю вместе с Мариной, симпатичной коллегой по работе в институте. К концу нашего отпуска Ика обещал меня навестить. Двое суток я провела на верхней полке вагона третьего класса, за окном которого тянулись нескончаемые поля подсолнухов; потом был Киев с его великолепным монастырем на высоких холмах, Азовское море… Время пролетело быстро: все было ново и интересно. Мои попутчики оказались дружелюбными и общительными людьми, постоянно предлагали мне чай и сахар, так как провизию можно было купить только на станциях. И вот уже на горизонте засинело Черное море. В Сочи меня ждала Марина. Было очень жарко, мы каждый день бегали на пляж, кроме того, нам удалось немного побродить по Кавказу. Потом приехал Ика. Где он был и что делал — неизвестно, мне удалось лишь выведать, что он побывал в родном Баку. Вскоре после этого мы возвратились в Москву».[64]
Мы тоже не знаем, отчего Зорге так мало рассказал своей жене. Во всяком случае, он побывал в родных местах под Баку. Может быть, ему вновь захотелось ощутить на губах вкус соленых брызг бурного Каспия? Каким предстал перед ним новый Баку, ставший в 1920 году столицей Азербайджанской Советской Социалистической Республики. Бакинский порт был расширен, однако все равно не мог удовлетворить потребностей интенсивно развивавшейся экономики. Нефтяные богатства Апшерона теперь служили делу построения социализма во всем СССР. Мощные нефтеперегонные заводы и целый лес буровых вышек наглядно демонстрировали бурный прогресс этой отрасли промышленности, перспективы ее развития. В самом Баку и неподалеку от него жили четыре двоюродных сестры Рихарда Зорге: Мария Тимофеевна Прокофьева, Антонина Ротэрмель, Евгения и Зинаида. Одна из них работала учительницей, другая — лаборанткой в городской поликлинике, остальные были домохозяйками. От них Зорге узнал и о тех переменах к лучшему, которые внесла революция в жизнь людей в этом промышленном центре.
Отрывки из научных работ Рихарда Зорге, опубликованных в 1926 году в Москве.
Расспрашивая встречных, он добрался и до поселка Сабунчи в пригороде Баку, разыскал в нем дом номер 2 в переулке Осипяна. И вот он стоял перед этим большим домом, в котором безмятежно протекли три первых года его жизни. Соседи рассказали ему, что чудесная белая акация под окнами веранды уже в то время пышно цвела. Сам дом был хорошо ухожен: после революции в нем разместился санаторий. Все это привело Зорге в восторг. Один из его биографов по этому поводу пишет: «Это событие произвело на Зорге глубокое впечатление; он с удовольствием рассказывал о нем в письмах матери и родным в Германии».[65]
Главным в жизни Зорге считал работу, деятельность. По этой причине он ни во что не ставил ни семейное имущество, ни любые материальные блага, не являвшиеся результатом его труда. Это подтверждала и Кристиана Зорге: «Материальная сторона жизни его совершенно не заботила… Он очень тяготился доставшимся ему в наследство участком земли в Берлине и, в конце концов, подарил его мне».
Титульный лист брошюры Зорге «План Дауэса и его последствия».
В Москве Зорге ждала новая работа. Не следует при этом думать, что его политическая деятельность сводилась к написанию теоретических статей о серьезных, актуальных проблемах международной классовой борьбы. Его рабочий день не укладывался в рамки определенного времени. Зорге старался использовать любую возможность сочетать изучение и развитие марксистской науки с повседневной «незаметной» работой в массах, профессиональную деятельность — с общественной работой. К примеру, немецкие коммунисты организовали в Москве свой клуб, однако он так и не стал настоящим центром общественной жизни. Об этом Кристиана Зорге впоследствии также с разочарованием писала: «Раз в неделю мы с Икой ходили в Немецкий клуб, где имелась небольшая библиотека немецкой классики и романов, в остальном же там царила невообразимая скука, так что обычно мы вскоре отправлялись домой по скрипящему под ногами снегу».[66] Но не в характере Рихарда было ждать перемен сложа руки — он начал действовать. Он предложил Московскому горкому партии свою кандидатуру в качестве одного из руководителей клуба, выдвинул новые идеи и программные предложения. Немецкий коммунист А. Поллак впоследствии рассказывал: «С Рихардом Зорге я познакомился в Москве в 1925 году. В то время я был руководителем кружка художественной самодеятельности в Немецком клубе, членами которого были немецкие рабочие, эмигранты, бывшие военнопленные, девушки из немецких деревень Поволжья. Здесь проводилась также и значительная политическая работа. Наш хор часто выступал с концертами на московских предприятиях.
Московский горком партии направил к нам товарища Зорге с поручением оказать помощь руководству клуба. Прошло совсем немного времени и мы выбрали Рихарда председателем правления клуба. Он сумел оживить клубную работу. Кроме этого, Рихард был человеком, которому каждый как лучшему другу поверял свои горести и сомнения. Мне вспоминается один матрос из Гамбурга. Долгое время он сомневался в правильности некоторых аспектов политики нашей партии. Рихард помог ему преодолеть все заблуждения и стать настоящим коммунистом.
К нам в клуб часто приходили рабочие и других национальностей. Немецкие коммунисты всегда оказывали им дружескую помощь и поддержку.
А как неподдельно радовался Рихард каждому успешному выступлению нашего самодеятельного коллектива! Сколько полезных советов получили мы от него! Каждый, кто его знал, будет всю жизнь с чувством глубокой благодарности вспоминать о Рихарде Зорге — человеке, который был истинным коммунистом»[67].
Как партийному работнику, доктору Зорге было чуждо всякое администрирование, любые бюрократические проволочки. В качестве примера приведем одно из его писем, из которого, помимо всего прочего, явствует, что он с особой теплотой заботился о подрастающем поколении. В 1926 году в Москве был организован пионерский отряд немецких детей, и Зорге обращается с просьбой подобрать надежного товарища для руководства его работой: