Страница 20 из 165
Почетные гости у черного хода
В том, что Зорге по заданию партии часто совершал длительные поездки, не было ничего, что могло бы показаться подозрительным. Он занимал штатное место преподавателя во Франкфуртском институте социологии, кстати, все еще находившемся в стадии формирования; свободным от лекций временем он мог распоряжаться по своему усмотрению.
Совместно с Феликсом Вайлем и его состоятельным отцом Германом Вайлем профессор Герлах и доктор Зорге еще в 1922 году основали общество социологических исследований, представлявшее интересы уже упоминавшегося института. Впервые в его планах учебной и исследовательской работы значилось изучение социализма и рабочего движения.[53] Институт был присоединен к Франкфуртскому университету; на пост его директора намечалась кандидатура профессора Герлаха, однако незадолго до вступления в должность он скоропостижно скончался в 1923 году. Еще раньше Рихард Зорге и его жена по настоянию и рекомендации Герлаха получили места штатных сотрудников института.
О начале их деятельности, о бурных годах, проведенных во Франкфурте-на-Майне, д-р Кристиана Зорге вспоминала в следующих словах: «Я тоже работала в институте социологии. В парке возле особняка какого-то франкфуртского патриция нам, несмотря на инфляцию и трудности с жильем, удалось отыскать пустующую конюшню с жилыми помещениями для конюхов. Мы переделали все это в оригинальный летний домик; один из друзей, художник, выкрасил в нем комнаты: одну в красный, другую в желтый, а третью в голубой цвет. Марксизм Ики, к счастью, не исповедовал аскетизм и бедность, хотя у него никогда не было стремления ни к деньгам, ни к имуществу… Он любил глубокую русскую печаль, был отзывчивым, но без сентиментальности, помогал коллегам в трудные дни и с жаром писал о пролетариях. Разумеется, он приводил с собой гостей из числа коллег по работе в редакции: они выпивали, много курили… Он любил кошек и собак и играл с ними, как мальчишка… Не будучи особо разборчивым в еде он, тем не менее, с удовольствием готовил. Его меню было не очень обширным, однако, определенно больше моего… Если блин разваливался, он мрачнел, его не утешало даже, если я называла бесформенное произведение его кулинарного искусства королевским блюдом…
По вечерам у нас собирались художники, музыканты и литераторы, из которых иные были уже признанными мастерами или же стали таковыми впоследствии — Хиндемит, Георг Грос, Дрёммер… В это же время у нас впервые появились русские. Вспоминаю себя сидящей на нашей лиловой софе и грызущей орехи, которые они принесли с собой…».[54]
Композитор Пауль Хиндемит, ученик Арнольда Мендельсона, в то время был концертмейстером франкфуртской оперы; впоследствии он стал в Берлине профессором, дирижером с мировым именем, ярким представителем буржуазного музыкального искусства XX века. Георга Гроса, вступившего, как и Рихард Зорге, в Коммунистическую партию вскоре после ее основания, друзья уважительно именовали «Домье или Гойей современности»; в своих картинах и рисунках он изобличал преступную сущность правящего класса.
Кто же были эти русские, о которых лишь вскользь упоминает жена Рихарда Зорге?
В 1923 году, например, у Зорге побывал директор Московского института Маркса и Энгельса Д. Б. Рязанов.[55] Он занимался в Германии поисками и изучением документов 1-го Интернационала и, в частности, оригиналов писем Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Рязанов обратился к Зорге за помощью, так как предполагал, что в архиве его знаменитого двоюродного деда Фридриха Адольфа Зорге должны были сохраниться письма к нему обоих великих основоположников международного рабочего движения.
В том же году во Франкфурте-на-Майне побывала и делегация представителей Исполкома Коммунистического Интернационала, среди которых находились Отто Куусинен, Соломон Лозовский, Дмитрий Мануильский и Осип Пятницкий.
Советские товарищи прибыли для участия в работе 9-го съезда КПГ, который проходил нелегально с 7 по 10 апреля 1924 года в Оффенбахе и Франкфурте-на-Майне. Невзирая на то, что КПГ вновь официально получила легальный статус, об активной открытой работе не приходилось и думать: охота за коммунистами велась по-прежнему. Хотя военное положение и было отменено в феврале, чрезвычайное положение в отношении гражданских лиц сохранялось до конца октября. Были объявлены вне закона пролетарские вооруженные отряды, а также заводские комитеты, демонстрации и собрания.
Как внешние условия, так и ситуация внутри самой партии являлись крайне сложными; приходилось считаться со многими факторами.
Время проведения съезда было выбрано не случайно: во Франкфурте как раз проводилась крупная международная выставка прессы, привлекшая обширный интерес; в городе было полно приезжих.
По соображениям безопасности место и время проведения съезда несколько раз менялись. Списки делегатов от 28 округов, а также членов Коммунистического Интернационала, Красного Интернационала профсоюзов и Интернационала молодежи, представителей братских коммунистических партий Польши, Швейцарии и Голландии держались в строгом секрете, равно как и списки выступающих.
Об этом в отчетных документах съезда говорилось: «К сожалению, имена ораторов не могли быть зафиксированы в протоколе, поскольку существуют не только приказы об аресте всех руководящих товарищей, но и верховным прокурором рейха готовится грандиозный процесс против всего партийного руководства, и мы не хотели бы стать невольными помощниками законников в их нечистоплотных делах».[56]
На партийном съезде развернулось обсуждение животрепещущих проблем: как продолжать классовую борьбу в изменившихся условиях, что противопоставить террору и репрессиям буржуазии. По вопросам партийной работы в массах разгорелась бурная дискуссия. Эрнст Тельман и Вильгельм Пик выступили против левых и правых уклонистов в защиту ленинских принципов единства партии. Их поддержали Куусинен, Лозовский и Мануильский, обосновавшие и отстаивавшие в своих выступлениях генеральную линию Коммунистического Интернационала.
В заключительной части принятой 9-ым съездом КПГ программы говорилось: «Съезд партии извлек уроки из октябрьского поражения… Довольно сокрушаться по поводу упущенных возможностей и сданных позиций. Рабочий класс Германии идет по пути пролетарской революции, и этот путь пролегает через победы и поражения. Рабочий класс Германии невозможно победить раз и навсегда».[57]