Страница 125 из 165
После того, как весной 1941 года начальник РСХА, обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих направил и в германское посольство в Токио полицейского офицера, имевшего специальное задание и наделенного особыми полномочиями, положение группы «Рамзай» стало более критическим. Выбор Гейдриха пал на баварца Йозефа Майзингера, оберштурмбанфюрера СС в службе безопасности и начальника отдела уголовного розыска, садиста, принимавшего непосредственное участие в организации массовых убийств. В 1938 году Майзингер содействовал отправке в концентрационные лагеря 60 000 австрийцев, а в 1939 году, будучи начальником полиции Варшавы, лично отправил на смерть 150 000 евреев. О его прибытии Зорге был своевременно предупрежден и знал, какой ключевой пост будет занимать Майзингер: ему предоставлялась возможность впредь получать информацию более своевременно и в большем объеме, чем сам посол Отт. Хотя свидетелю событий Ивару Лисснеру и удалось кое-что заметить, он все же не сумел проникнуть в суть происходившего, когда писал: «В Токио Майзингер первое время как бы повис в воздухе. Профессиональные дипломаты обходили этого шпика и пьяницу стороной, да и японцы тоже не особо ему симпатизировали. Пост «руководителя сотрудничества полицейских служб», который он занимал, был создан после подписания «Антикоминтерновского пакта» с целью налаживания сотрудничества между Японией и Германией в деле борьбы с коммунистическим шпионажем. Главной заботой Майзингера в первое время стало получение полного дипломатического статуса. Продукты и спиртное, бензин и легкие женщины были плодами тех привилегий, которые он желал получить, но за которые ему еще долго и безуспешно предстояло бороться. Единственным из немцев, кто водил с ним дружбу, пьянствовал и играл в карты, был ближайший друг посла Отта, корреспондент «Франкфуртер цайтунг», доктор Рихард Зорге».[438]
Рейхсфюрер СС Гиммлер в 1940 г. отправил профессионального палача Майзингера в качестве начальника службы СД в Токио. На снимке: копия представления Майзингера к званию полковника полиции, подписанного Гиммлером.
Между тем, доктор Зорге настойчиво искал возможность получить доступ в помещения, которые Майзингер занимал в здании германского посольства, и в которых хранились наиболее важные из его материалов для внутреннего и личного пользования. С этой целью Рихард Зорге заручился поддержкой одной немки, ненавидевшей фашистский режим; их связывали отношения дружбы и взаимного доверия. Профессор Эта Харих-Шнайдер преподавала в Государственной Академической консерватории в Берлине; с 1941 года она находилась в гастрольной поездке по Японии, проходившей с шумным успехом. Как гость Отта, она занимала несколько комнат прямо в здании посольства. У Зорге не было выбора: только она могла — и хотела — ему помочь; он же, в свою очередь, мог полагаться на нее целиком и полностью. В своих воспоминаниях Эта Харих-Шнайдер описывает одну совершенно необычную для нее операцию в антифашистской борьбе. «Между тем в Токио приехал новый шеф гестапо полковник Майзингер по кличке «Палач Варшавы» — стокилограммовый верзила с тусклым взглядом и складками жира на лице. Отт и Майзингер отлично ладили друг с другом, Майзингер всего лишь сетовал на тесноту в своем кабинете. Поэтому Отт предложил ему апартаменты, которые занимала я; мне же поведал, что я должна «переселиться в прекрасную комнату с телефоном на втором этаже». Майзингер очень доволен… Однако, Рихарду очень не нравилось это вторжение гестапо в главное здание посольства. Придя как-то утром, он дал волю своим чувствам. «Конечно, ты попадешь в еще большую зависимость. Но с другой стороны, ты можешь теперь пользоваться входом для персонала, который ведет прямо на второй этаж. Я достану тебе ключ от входной двери. Отт будет полностью под сапогом у Майзингера. Принеси мне на всякий случай сегодня вечером ключи от твоих комнат: мне нужен доступ к гестапо. К завтрашнему утру у меня будут слепки».
Йозеф Майзингер в штатском.
Из данных, содержавшихся в личном деле Майзингера: член НСДАП, партийный билет № 3201697, кавалер ордена Крови, штандартенфюрер СС.
Он обещал ждать меня в девять часов, после концерта. Концерт вновь прошел с успехом, и я, с полного одобрения фрау Отт, удалилась, «чтобы выспаться». Хандзава спросил, не нужно ли мне чего-нибудь; я сказала, что нет, заперла дверь изнутри и вынула связку ключей из замочной скважины. Мне было ясно, что придется прыгать из окна, ибо в холле, прямо перед главным входом сидели супруги Отт вместе со своими гостями. В темноте я переоделась, подбежала к окну, зажав в руке ключи, и, не раздумывая, спрыгнула в ночную тьму. Окно оказалось гораздо выше, чем я предполагала, и я шлепнулась очень неуклюже, однако, довольно мягко. Потом пулей кинулась через газон. Зорге шел мне навстречу, раскинув руки, я пробежала последние несколько шагов — и тут мною овладел приступ смеха; я бросилась ему на шею, держа ключи в высоко поднятой руке: «Вот яблоко, отец!» Он поднял меня и поцеловал — и тут же встревожился, увидев мои ободранные и испачканные руки. На кровоточащую ссадину на ноге он взглянул лишь мельком: «Это пустяки». Грубоватыми, но умелыми движениями он очистил ее и заклеил пластырем… Вернуться обратно в посольство не составило труда: ночным дежурным был Хандзава.
Он и впустил меня. Под утро я проснулась с острой болью в левой ноге… В свете утренней зари проскользнула к окну, чтобы посмотреть, с какой высоты я спрыгнула — и тут мое сердце на мгновение замерло. Прямо под окном лежал огромный камень с острыми краями. Буквально в двух сантиметрах от него виднелся след от моей ноги, глубоко вдавленный в землю. Я могла разбиться насмерть. Никогда не забуду, как я тогда прыгнула наугад в мягкую тьму теплой ночи. Целый день потом я то и дело подходила к окну и смотрела вниз. Утром, когда я стояла под сводами главного портала и беседовала с лейтенантом СС Вернером Кёлльном, появился Рихард. На глазах у всех мы обменялись несколькими словами, и не успела я оглянуться, как в моей руке снова оказались ключи».[439]
Ученый-музыковед Эта Харих-Шнайдер — антифашистка, помогавшая в Токио Рихарду Зорге.