Страница 121 из 165
Для реализации программы вооружений флота не менее существенную роль играло то, что его офицерский состав главным образом формировался из сыновей крупных буржуа, издавна занимавшихся морской торговлей, и из потомков представителей бывшей военной касты Японии. Срок военной службы на флоте был удвоен по сравнению со сроком службы в сухопутных войсках. Наличие в высшем командном составе военно-морского флота капиталистических элементов, относившихся, главным образом, к сфере экспортно-импортного бизнеса, послужило причиной неразрывного переплетения в нем экономических, милитаристских и частнособственнических интересов, направленных на завоевание сырьевых районов в Азии. Для этой цели главный штаб военно-морского флота разработал план, согласно которому предполагалось уменьшить превосходство военно-морских сил США и Великобритании над японскими путем молниеносного нападения на важнейшие базы английского и американского флотов в Тихом океане.
Эта все настойчивее проводимая в жизнь стратегическая концепция определяла масштабы, качество и темпы вооружения и оснащения армии и флота. Наметанный глаз внимательного ученого мог на основе этого сразу же оценить степень реализуемости этой концепции и сделать чрезвычайно полезные выводы. Поскольку доктор Зорге всегда рассматривал военные приготовления Японии в связи с ее развивающимися производительными силами и учитывал диалектическое единство планируемых фронтов и целенаправленно организованного тыла, ему удалось разработать материал, дававший возможность проверить подлинность стратегических планов Японии, в конце концов все же попавших ему в руки. Среди прочих материалов получил он и решения совещания от 2 июля 1941 года, принятые в присутствии императора; в них уже угадывалось будущее направление главного удара японских агрессоров.[405]Но еще задолго до этого — в 1939 году — Зорге наметил «возможные направления экспансии в южнотихоокеанском регионе — если в мировой политике произойдут чрезвычайные события».[406] А в ноябре 1940 года он сделал прогноз, которому год спустя суждено было в основных чертах подтвердиться: «Русский „заклятый враг“ (с точки зрения Японии — Ю. М.) отходит на второй план; он даже приобретает новые черты как возможный мирный сосед. И тем резче идет Япония на столкновение с Англией и Соединенными Штатами — ведь именно они были „великоазиатскими" властителями и, пожалуй, по сей день ощущают себя в этой роли».[407]
По отношению к борьбе двух главенствующих группировок Рихард Зорге занимал далеко не пассивную позицию. Дело в том, что разведгруппа «Рамзай» уже располагала материалами, касавшимися особых маневров «Кантокуэн» — так условно назывался план нападения Японии на Советский Союз.[408] В своих статьях доктор Зорге вновь и вновь выступал с предостережением — насколько это было возможно без ущерба для выполнения задания. Так, например, он напоминал о поражении, которое японские контрреволюционеры потерпели в свое время в ходе интервенции против молодой Советской власти: «После войны (имеется в виду первая мировая война — Ю. М.) японские войска в количестве около 70 000 человек участвовали в международной военной экспедиции в Сибирь. Ее результат оказался для всех (контрреволюционных — Ю. М.) союзников весьма неудовлетворительным».[409] А в другом месте он подчеркивал: «Всего один раз в ходе многолетнего процесса ослабления ее политического влияния (японской — Ю. М.) армии пришлось в такой степени ощутить собственную непопулярность: после неудавшейся попытки захвата Владивостока и других областей Сибири во время гражданской войны в России 1919/21 гг.».[410]
Рихард Зорге привлекал внимание общественности к действиям японских поджигателей войны, подчеркивая, «что японская армия снова и снова использует любую возможность обдать холодным душем оптимистические настроения, появляющиеся всякий раз после завершения переговоров между Японией и Советской Россией и возникновения мыслей о мире».[411] А горячим головам из непосредственного окружения «небесного» он недвусмысленно давал понять: «Прорыв в Сибирь через Китай или даже через Монголию стал бы всего лишь повторением похода Наполеона на Москву».[412]
В то время как японские генералы после нападения на Китай в 1937 году предавались чувству опьянения победами, доктор Зорге заявлял, что они абсолютно неверно оценили силы сопротивления китайского народа, мощь Китая и его союзников, а также проблемы, связанные с масштабами территории страны. И когда в 1941 году японские милитаристы в Китае перешли к «тотальной войне», так как не видели иной возможности сломить сопротивление китайского народа, Рихард Зорге открыто выражал свои симпатии по отношению к тем силам в Китае, которые наносили агрессорам ощутимый урон. Хотя казалось, что силы антивоенных группировок были самыми различными, Зорге, благодаря опыту, накопленному в ходе работы в Китае, не заблуждался на этот счет. За восемь месяцев до ареста, в феврале 1941 года, в одной из газетных статей он подробно проанализировал стратегию и тактику китайских партизан, действовавших в северных провинциях страны. Он по достоинству оценил боевые успехи 8-ой армии китайских коммунистов и назвал ее «главным противником японцев в оккупированных областях Северного Китая».[413] История подтвердила правоту Рихарда Зорге и в этом случае, ибо четыре года спустя — в 1945 году — японские агрессоры и в Китае потерпели сокрушительное поражение.
Все эти примеры показывают, что в оценке всех аспектов ситуации доктор Зорге был на голову выше японских министров, генералов и адмиралов. При этом следует оговориться? что приведенный здесь обзор показывает лишь некоторые стороны его непревзойденных методов работы. Надо подчеркнуть, что Зорге никогда не был кабинетным ученым. И все же работа за письменным столом или у шкафа с картотекой точно так же являлись составной частью его разведывательной деятельности, как и сотни операций.
Помимо частых поездок к северо-западному и, главным образом, к южному и юго-западному побережью Японии он подолгу ездил и по другим дальневосточным регионам как с разведывательными целями, так и в качестве курьера. Так, например, он побывал:
в 1935 году в Маньчжурии,
в 1936 году в Пекине и в Южной Монголии,
в 1937 году на Тайване и в Шанхае,
в 1938 году на Тайване, на Филиппинах и в Гонконге и
в 1940 году в Шанхае.