Страница 63 из 92
Глава 28
Мы подъехали к зданию тюрьмы ближе к полудню следующего дня. Коляска остановилась у каменного фасада, и я, прежде чем выйти, на секунду задержалась, глядя в окно. Настраивалась.
Здание было невысокое, вытянутое, серое с какими-то рыжими потёками - гладкие стены, редкие узкие окна с решётками, тяжёлая входная дверь под навесом.
У входа стоял жандарм, и стоял он не так, как стоят у обычных учреждений - не скучая, не отвлекаясь. Он был собран и хмур.
Матвей вышел первым. Я внимательно посмотрела, как он ступает на землю. Движение ровное, уверенное - но чуть медленнее, чем обычно. Он держался. После вчерашнего ему было уже заметно лучше: плечи расправлены, голос утром звучал твёрже, взгляд яснее. Сутки покоя, тишины, домашнего тепла и заботы сделали своё дело. Но слабость всё ещё оставалась - не явно, а где-то глубже, в том, как он экономил каждое лишнее движение.
Я вышла следом.
- Вы уверены, что вам стоило ехать? Я могла бы вдвоём со следователем пообщаться с ней, - сказала я негромко, не глядя на него.
Он не сразу ответил, только поправил перчатку.
- Уверен, - сказал спокойно. - Я в полном порядке.
Я коротко кивнула. Другого ответа и не ждала.
Мы поднялись по ступеням. Камень под ногами был холодный, чуть влажный. Часовой отдал честь, бросив быстрый взгляд сначала на Матвея, потом на меня. Узнал.
- Проходите, Матвей Сергеевич.
Послышался лязг засова - дверь открыли изнутри.
Матвей уже шёл вперёд, и я двинулась за ним.
Коридор тянулся прямо, освещённый редкими окнами под потолком. Свет падал полосами на пол, деля пространство на свет и тень. Шаги отдавались чётко и совпадали с моим ритмом сердца.
- Её держат отдельно, как и остальных, - сказал Матвей, не оборачиваясь. - Охрана усиленная.
Я кивнула, хотя он этого и не видел.
- Второй раз пытались её допрашивать?
- Да. Результат тот же.
Я посмотрела на его спину - ровную, чуть напряжённую. Он шёл спокойно, без спешки, но я заметила, как один раз его рука едва заметно коснулась бока - ещё болело, конечно.
Я ничего не сказала. Нужно настоять, чтобы после допроса заехать в госпиталь. Рану необходимо было почистить и наложить свежую повязку. Сама я за это не взялась - уж больно присохли бинты.
Мы свернули в боковой коридор. Здесь было ещё тише. Двери - плотные, тяжёлые. У одной из них стоял ещё один человек в форме. При нашем приближении он выпрямился.
- Здравия желаю!
- Всё спокойно? - спросил Матвей.
- Так точно. Без изменений. Господин следователь уже на месте, ожидают вас.
Я остановилась чуть позади, оглядываясь. Матвей повернулся ко мне.
- Готовы?
Я встретила его взгляд.
- Конечно.
Сказала спокойно, хотя внутри уже начинало нарастать то самое ощущение - когда впереди что-то неизвестное, и ты понимаешь: рядовым это событие не будет.
Матвей кивнул и сделал знак открыть дверь.
Я сделала шаг вперёд.
Дверь открылась тяжело, со скрипом, и мы вошли внутрь.
Комната оказалась небольшой. Довольно темноватой - свет шёл из узкого окна под самым потолком, но этот свет не рассеивал тени, а только делал их резче. Каменные гладкие стены, в центре - стол, простой, грубый. По одну сторону - стул, по другую - ещё один.
А в центре комнаты находилась ведьма.
Она сидела на тяжёлом металлическом стуле без подлокотников, прямо, не опираясь на спинку - у неё просто не было возможности сделать лишнее движение. Ножки стула были намертво закреплены к вбитым в каменный пол железным кольцам: массивные, потемневшие от времени крепления, через которые проходили короткие цепи с замками, стягивавшие конструкцию вниз и не дававшие ведьме сдвинуться ни на сантиметр. Каждая щиколотка была отдельно зафиксирована - широкими кожаными ремнями с металлическими накладками, продетыми через эти кольца и затянутыми так, что стопы оставались строго на месте, чуть разведёнными, исключая любое движение корпуса.
Руки удерживались впереди: запястья охватывали плотные ремни с железными пряжками и внутренними вставками, стянутые между собой короткой перемычкой и закреплённые к металлическому креплению под сиденьем. Кисти не могли разойтись, локти - подняться или опуститься свободно, всё положение рук фиксировалось одним жёстким узлом.
Дополнительно, чтобы исключить даже движение головы, на ней была закреплена широкая кожаная лента-фиксатор: она проходила по лбу и затылку и крепилась к вертикальной стойке стула за спиной, удерживая голову в строго прямом положении.
На первый взгляд - обычная баба. Таких сотни. Тёмный платок, сбившийся на затылок, из-под него выбились пряди - тусклые, неровные, давно не расчёсанные. Лицо простое, без выраженных черт. Кожа бледная, но не болезненно - просто бесцветная. Губы сжаты.
Но если смотреть дольше - становилось не по себе. Не из-за какого-то уродства, не из-за чего-то явного. А из-за взгляда.
Она не смотрела на нас. И не отводила глаз. Они были направлены вперёд - но не на предмет, не на человека. Как будто сквозь. Пусто, без фокуса. И при этом неподвижно.
Я остановилась у стены, чуть в стороне, чтобы видеть её сбоку.
Матвей подошёл к столу, сел напротив.
- Назовите ваше имя, - сказал он спокойно.
Тишина. Женщина не пошевелилась.
Даже дыхание её не было заметно сразу - только через несколько секунд я уловила лёгкое движение в области груди.
- Вы понимаете, где находитесь? Вы слышите меня? - продолжил он тем же тоном.
Никакой реакции.
Я перевела взгляд на её руки. Пальцы лежали спокойно, но не расслабленно - в них было какое-то внутреннее напряжение, будто они закостенели.
- Вы были на рынке, - сказал Матвей. - У лавок с зеркалами.
Пауза.
- Вы искали женщин. Разговаривали с ними.
Я чуть наклонила голову, пытаясь уловить хоть какой-то отклик - движение зрачка, изменение дыхания.
Ничего.
И вдруг - едва заметно - одна прядь волос у её щеки дрогнула. Как будто сама.
Наверное это был сквозняк. Или её дыхание. Но выглядело это жутко.
Матвей не обратил внимания.
- Вы знали Пестову, - сказал он. - Вы подошли к ней первой на Узловском рынке.
Тишина.
Я посмотрела на её лицо внимательнее - ни одной эмоции. Ни напряжения, ни сопротивления.
Пустота.
- Девушка эта сейчас под стражей, - продолжил он. - Как и остальные.
Пауза.
- Они дают показания. Вы велели называть себя Сестрой и собиались замкнуть, так называемый, “ведьминский круг”. Вы подтверждаете это?
Никакого ответа не последовало.