Страница 21 из 92
Те бублики, что принёс накануне Матвей, я решила разогреть по старинке - по бабушкиному способу, не на масле, а на капле воды, под крышкой, чтобы пар поднимался и равномерно прогрел их. Моя бабушка почему-то называла это «еврейский разогрев», и я, по привычке, так делала всю жизнь. Вскоре бублики стали мягкими, пышными, почти как только что из печи. Запах выпечки наполнил квартиру, и я невольно улыбнулась: мужчинам это придётся по вкусу.
- Господа, прошу к столу, - сказала я.
До этого они расселись кто где - на стулья, на диван, кто остановился у окна, глядя на улицу.
- Алексей Николаевич, начинайте, пожалуйста, - сказала я, усаживаясь за стол напротив Матвея.
Карпов, потирая плечо, начал рассказывать о встречах с жильцами. Он вспоминал: их слова перемежались смущенными междометиями и заиканиями: «Вы спросили… а, ну да, вот давеча…» - и тут же, словно забывая, о чём говорили, добавляли совсем другое. Я слушала, отмечая каждый нюанс: это не их память, это словно сама аномалия шепчет им, как им быть.
- Господин Левицкий, - сказала я, - и вы ваши наблюдения, пожалуйста.
Доктор отчитался, как он встретил старуху с ребёнком на лестнице. Разговорил. Мальчик кричал по ночам, будто кто-то душил его тёмным облаком, а старуха - старая, уставшая, с бледными руками - говорила, что видела странные тени, слышала шёпоты, которые не могли быть от соседей.
- А в одной квартире хозяин слёг около восьми месяцев назад, - добавил Левицкий. - Я уж, простите, своеволие проявил, но не мог не осмотреть больного. Симптомы странные, непонятные, словно взяты от разных болезней понемногу. Встать не может, держится за кровать, слабый, глаза блестят лихорадкою - ничего ясного не понять.
Дроздов рассказал, что спускался в подвал и почувствовал нечто странное:
- Пашенька даже не смог приблизиться - ему стало дурно. На ступенях остался.
Пашенька - Павел Сергеевич Немов - слушал, бледный и усталый, временами морщился, словно каждое слово давалось ему тяжело. Он потом покраснел и виновато развёл руками:
- Простите, Ксения Дмитриевна, не хотел вас подвести…
- Что вы, Павел Сергеевич, - сказала я мягко. - Это ваша особенность, наоборот, она поможет нам лучше понять происходящее.
Я улыбнулась, слегка подбадривая его взглядом, чувствуя, что мои слова приносят ему хоть маленькое, но облегчение.
- Алексей Николаевич подтвердит, - вставил Карпов, - у меня тоже плечо дергалось, так и сел рядом с Пашенькой.
Мы устроились за столом, и все с удовольствием стали уминать горячие бублики, запивая их сладким чаем. Я сама держала чашку в ладонях, наслаждаясь теплом и ароматом, слушая, как мужчины делятся впечатлениями, как Карпов и Левицкий обсуждают детали встреч с жильцами, как Дроздов и Пашенька осторожно добавляют наблюдения про подвал.
- Бесовщины там - знатно, - пробормотал Карпов, качая головой.
Я тихо кивнула, стараясь не вмешиваться, но мысленно уже пыталась сложить всё воедино.
- А я, когда касалась стен, слышала крики, когда касалась полов - ощущала, будто обжигает. Запах гари - хотя, господин Вяземский, вы уверяете, что пожара не было.
Матвей лишь покачал головой:
- Нет, пожара не было. - Жильцам кажется, - сказал он, - а вы всё верно чувствуете. Но, видимо, в этом самое главное совпадение.
Я прислушалась, отметила каждую деталь, каждый сбой в воспоминаниях жильцов.
- Значит, работаем в этом направлении. Я встречусь с хозяином дома, уточню подробности, - добавил Матвей. - Нам явно не всё сообщили.
- Господа, - сказала я, - мне было приятно с вами работать. Скорее всего, мы ещё раз выедем на место. Павел Сергеевич, вы тоже поедете? Может, не нужно? Только плохо вам станет, а вы всё уже отработали, что могли.
- Конечно, поеду со всеми, - ответил парнишка краснея и выпрямляясь, стараясь придать себе уверенность. - А ну как помощь моя всё же потребуется.
Матвей задержался на пороге, взглянул на меня, серьёзно и спокойно:
- Завтра будьте готовы в любой момент. Я постараюсь добыть новые сведения о доме, и мы поедем туда сразу же.
Мы попрощались. А когда Матвей поцеловал мне руку, мне показалось, что он задержался губами на моих пальцах чуть более, чем на секунду.
- Берегите себя, - сказали мы с ним почти одновременно.
И я, смутившись, закрыла за ним дверь.