Страница 4 из 175
Платформа подо мной пришла в движение, и я выкатилась из аппарата. Медленно поднявшись, свесила ноги и посмотрела сквозь стекло в аппаратную. Моя мама выглядела озадаченной.
Закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, в котором сидела, она что-то произнесла, и консультирующий врач взяла её за руку и ободряюще потрясла.
Что такого они увидели на снимках?
Оперевшись руками о платформу, я спрыгнула и обула тапочки, которые мне выдали по прибытии в больницу. Мама поднялась из-за стола и пошла параллельно мне к выходу.
— Что там? Это опухоль? Травма? — я подошла к маме, сжав руки в кулаки, приготовившись услышать худшее.
Глаза мамы наполнились слезами, и, всхлипнув, она протянула руки ко мне.
Сделав шаг ей навстречу, я прижалась к её исхудавшему телу, спрятанному под объёмным свитером, и она заключила меня в тёплые объятия.
— Ничего, — облегчённо выдохнула сквозь слёзы, — там ничего нет. Ни последствий травм, ни опухолей. Ничего, — она разрыдалась, а я выдохнула и почувствовала, как из моих глаз тоже полились слёзы.
— Тогда нужно радоваться, разве нет? — тихо рассмеялась я, прижимаясь к ней крепче.
Мама отстранилась от меня и, глубоко вздохнув и вытерев слёзы, надела своё коронное боевое выражение лица, какое обычно говорит, что мы в дерьмовой ситуации, но обязательно справимся.
— Мы не знаем, что стало причиной потери памяти. Возможно, это психологический барьер, который сознание выстроило, пытаясь скрыть что-то, что может тебе навредить. А может, это воздействие каких-то препаратов, которые тебе давали, пока ты отсутствовала, — произнесла доктор Палмер.
— Мы отправим твою кровь на анализы, чтобы проверить тебя на наличие наркотиков или психотропных препаратов. А также ещё на пару заболеваний. И…, — мама глубоко вздохнула, подняв глаза вверх, как делала всегда, когда готова была разрыдаться, — рентген не обнаружил никаких внутренних повреждений, кроме вывиха левого плеча, вероятно, свидетельствующего о том, что по отношению к тебе могли принимать насильственные меры. Он вправлен и почти зажил, но твоя рана... Кто-то помог тебе или же наоборот постарался исправить следы своего воздействия. Поэтому…, — мама поджала губы и зажмурилась, — нам нужно исключить факт сексуального насилия.
Она разрыдалась и зажала рот рукой.
Сексуальное насилие?
От этого словосочетания всё внутри меня заледенело, и тело охватила дрожь.
Я так была поглощена копанием в своём беспамятстве, что даже не допускала мыслей, что кто-то мог удерживать меня силой и тем более насиловать.
— Всё будет хорошо, детка, — мама снова обняла меня, покачивая из стороны в сторону, как в детстве, — мы во всём разберёмся, обещаю.