Куклы: Пробуждение

Глава 4

Холи

Я стояла на стремянке, пытаясь дотянуться как можно выше, чтобы повесить очередной шар с красно-зелёным тартановым орнаментом, покрытым тонкими золотистыми линиями.

— Мам, откуда у нас эти ёлочные украшения? — поинтересовалась я, поворачивая его в руках. Они выглядели очень изящно и дорого.

— Я забрала их из дома бабушки в Балтиморе, когда выставляла его на продажу прошлой весной.

— Они очень красивые, — я взяла вытянутую матовую красную игрушку и провела пальцем по зелёному блестящему камню, словно опоясывающему её.

— Да, бабушка очень дорожила этой коллекцией. И удивительно, что она так хорошо сохранилась со времён моего детства, — мама тепло улыбнулась, глядя на ёлку, — она привезла их из Австрии, когда возвращалась в канун Рождества из командировки. Тогда же я и решила, что стану хирургом.

— Как рождественские игрушки повлияли на тебя? — рассмеялась я.

— Она привезла вместе с игрушками анатомическую куклу, и я всё Рождество сидела под ёлкой, разбирая и собирая её. Это длилось бесконечно, — расхохоталась мама, — твой дедушка уже начал всерьёз беспокоиться, что я отказалась от запечённых яблок.

— Так жаль, что пришлось продать их дом, — с сожалением провела пальцами по еловым лапам, которые пахли уже не так насыщенно, — мне нравилось гостить в Балтиморе.

— Я знаю, — мама кивнула, и её взгляд стал задумчивым, — я иногда думаю о том, что не стоило возвращаться. Нужно было остаться в Балтиморе, и ты бы никогда не узнала боль предательства твоего отца.

— Мам, давай не будем портить праздник, — я укоризненно взглянула на неё, — этому человеку не место в наших сердцах.

Я вообще старалась не вспоминать об этом извращенце. Мама с бабушкой растили меня вдвоём, пока мама не закончила ординатуру, в то время как отец не пожертвовал своей карьерой и продолжил работать в Бостоне. Он приезжал лишь несколько раз в год, чтобы повидать нас. Мама изо всех сил старалась, чтобы её заметили в Бостоне и пригласили работать в одной из местных больниц, только чтобы наша семья наконец была вместе. Но ему это никогда не было нужно. Он никогда и не хотел этой семьи.

— Ты права, — твёрдо произнесла мама, — к чёрту его! Этот старый кусок дерьма не стоит нашей печали.

— Мама! Ты же работаешь с детьми! — рассмеялась я над тем, как она сквернословит.

— А как назвать старого засранца, который совращает молодых девчонок, годящихся ему в дочери?

Я спрыгнула со стремянки, продолжая смеяться. Мы никогда не осторожничали в вопросе измен моего папаши. Хоть он и не заслуживал нашего внимания, иногда мы позволяли себе посмеяться над ним. Мой отец правда был испорченным товаром: всю их совместную жизнь он изменял ей с вертихвостками значительно младше не только его самого, но и моей матери. Удивительно, что с годами его любовницы не становились старше, со временем почти сравнявшись со мной по возрасту. Мне было шестнадцать, когда я поймала его с одной из студенток. С тех пор я ни разу не заговорила с ним. И, честно, не испытываю ни капли сожаления.

Я потянулась к переключателю, передвинула рычажок, и дом озарился тёплым светом нескольких сотен лампочек.

— Ну что? Теперь испечём печенье? — уперевшись руками в бока, я, полная энергии и праздничного духа, улыбнулась и лишь краем глаза заметила довольную улыбку мамы.

— Только отнесу стремянку обратно в гараж, — я сложила её и, взяв подмышку, направилась в сторону двери.

— Ты уверена? — мама с осторожностью взглянула на меня.

— Да, всё будет хорошо, я быстро, — уверенно улыбнулась ей и подмигнула, — без меня не начинай.

Войдя в гараж, я подошла к старому стеллажу и спрятала складную лестницу за него. Повернувшись обратно к выходу, я на мгновение замерла, а затем медленно развернулась всем телом к брезенту у дальней стены. Очередная волна тоски нахлынула на меня, когда я приблизилась и провела кончиками пальцев по грубой материи.

Это ведь не может длиться вечно. Терапия должна была дать свои плоды.

Я решительно направилась к водительской двери. Смотав края брезента, сорвала его и с улыбкой окинула взглядом аквамариновую Фиесту. Я обожала свой Форд, но, казалось, уже целую вечность не сидела за его рулём. Открыв дверь, я забралась внутрь и, откинувшись на спинку кресла, протянула руки и осторожно положила их на руль.

Странное чувство, такое забытое.

Я закрыла глаза и сомкнула пальцы крепче на кожаной оплётке.

Её звонкий смех снова наполнил салон автомобиля. Это казалось таким реальным: снова втроём, снова мчим навстречу веселью, снова слышу, как она подпевает песням на радио. На мгновение я почувствовала себя счастливой и беззаботной. Словно ничего не произошло.

Но это была реальность. В которой часть сердца была безжалостно вырвана, и в груди зияла сквозная дыра.

Моё сознание снова окутала тьма, и стало так трудно дышать. Моя грудь словно налилась свинцом. Её беззаботный смех превратился в свистящие всхлипы. Каждый очередной вздох приближал её на шаг к смерти. Мои руки впились в руль с такой силой, что ногти начали болеть, а стопы упёрлись в пол, будто я пыталась выжать всю дозволенную скорость, которую могла развить эта малышка. Я не видела перед собой ничего, кроме размытой дороги, и вжималась в сиденье и стискивала руль с такой силой, что очнулась, лишь когда указательный палец правой руки пронзила острая боль, и моё зрение прояснилось.

Задыхаясь, я оторвала руку от руля и взглянула на неё. Отросший ноготь под давлением сломался, и часть его оторвалась у основания, вызвав приступ боли.

— Чёрт, — я зажмурилась и зажала палец левой рукой, — чёрт, чёрт!

Ничего не выходит. Почему терапия не помогла?

Я скрестила руки на руле и упёрлась в них лбом.

Не может же быть, чтобы этот страх навсегда поселился в моей голове. Должен же был быть хоть какой-то выход. Ведь то, что произошло тогда с нами, не может повториться снова.

Но моё тело считало иначе. И это было опасно.

Тяжело вздохнув, я выбралась из машины, захлопнула дверь и, накрыв её снова брезентом, покинула гараж, не оборачиваясь.

— Что посмотрим на этот раз? — поинтересовалась я, пока раскатывала имбирное тесто.

— Не знаю, — мама пожала плечами, — можем посмотреть что-то из любимого или новинки. Я не знаю, что показывали в преддверии Рождества в этом году.