Страница 27 из 200
Следом открылась столовая. Массивный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, выглядел почти торжественно. Евдокия на ходу поправила прибор, и звон тонкого фарфора отозвался в стенах чистой нотой. За столовой обнаружился кабинет – место, которое я сразу определила для своей работы. Стены здесь были заставлены книжными шкафами, а шторы из тёмно-зелёного бархата выглядели очень дорого. Жаргал уже стоял там, молча прислонившись к косяку, и его взгляд сканировал каждый угол, каждую щель в паркете.
Дальше коридор вёл в спальню, где воздух казался более густым и тёплым. Кровать под высоким балдахином манила обещанием долгожданного сна. Напротив моих покоев, за неприметной дверью, скрывалась святая святых городского комфорта – ванная комната. Там уже вовсю хозяйничал Степан: я слышала мерный треск дров в медной колонке и чувствовала, как потянуло влажным, древесным паром. Это тепло было сейчас нужнее всего.
Завершала наш обход небольшая уютная комната, которую Евдокия назвала «чайной», или малой гостиной. Здесь было меньше пафоса, зато стояла мягкая кушетка и небольшой столик у окна.
— Вот и всё ваше царство, Полина Андреевна, — Евдокия обернулась ко мне, прижимая руки к груди. — Мы со Степаном за той дверью, на кухне да в людской обретаемся. Вы только колокольчиком кликните, мы вмиг явимся. А сейчас извольте горячего откушать, пока Степан ванну ладит.
Я кивнула, чувствуя, как стены этого дома начинают принимать нас. Жаргал прошёл мимо меня в сторону чёрного хода. Я знала, что он не успокоится, пока не проверит каждый замок и не убедится, что у этой крепости нет уязвимых мест.
Подойдя к окну, я рассматривала строгие, вытянутые в струнку фасады зданий напротив. Не оборачиваясь, спросила:
— Скажите, Евдокия, а где именно мы находимся? Это доходный дом? Кто наши соседи?
Служанка, собиравшаяся было выйти, замерла. Она замялась, неловко теребя край своего передника, и в её голосе проскользнула запинка, перемешанная с выученным почтением.
— Что вы... Какой же доходный. Это казармы Гвардейской конной артиллерии, здание ведомственное. Квартира-то служебная, к Синоду приписана, да в самом военном квартале. Тут всё строго, под присмотром, случайных людей не водится.
Она сделала шаг ко мне и немного понизила голос, словно сами стены могли обладать слухом:
— Вы уж простите, Полина Андреевна, но нам со Степаном... велено. Нам строго велено докладывать о каждом вашем шаге, о гостях и о том, куда отлучаться изволите. Вы не серчайте, служба такая, — она виновато шмыгнула носом, глядя в пол.
Я медленно повернулась к ней. На моих губах заиграла едва заметная улыбка – спокойная и почти сочувственная. Почему-то я совершенно не была удивлена.
— Ну что вы, Евдокия, — мягко произнесла я, глядя ей прямо в глаза. — Я всё понимаю. Служите честно, докладывайте, что сочтёте нужным. Главное, чтобы в доме был порядок, а в печи – дрова.
Служанка облегчённо выдохнула, и с её плеч словно спала невидимая гора. Она расправила передник и поклонилась, уже с гораздо большей теплотой в глазах:
— Об этом не беспокойтесь, барыня. Всё исполним в лучшем виде, комар носа не подточит. Пойду я, самовар уж поспел.